Петербург. Книжные аллеи 2025

Переделав основное после переезда, начали чаще смотреть афишу. Признаюсь, маршруты между МФЦ, и строительными-мебельными магазинами изрядно утомили. И книжные аллеи на Малой Конюшенной стали отрадой для души. Вот что отметил пристрастный взгляд читателя со стажем. 

Книги расставлены не только по тематике, но и цене. Чем изысканнее издание, тем дороже. Увесистая серия отечественных и зарубежных классиков в суперобложках предназначена, скорее, для украшения интерьера, нежели чтения. 

У Шекспира с Цвейгом и другими классиками по алфавиту народа не наблюдалось. А вот стойки книг по самосовершенствованию под рубрикой ‘Психология’ пользовались большей популярностью. Помимо заглавия, все они дополнены пояснением: как избавиться от чувства вины и обрести гармонию, как навести порядок в доме и в жизни, как влиять, убеждать и вдохновлять и т.п. Феномен их востребованности, на мой взгляд, объясняется двумя причинами: доступность информации и наличие практических советов. Думать и, боже упаси, анализировать, не нужно, открыл клювик и глотай готовые рецепты один за другим. А жизнь гораздо сложнее, и уникальность каждого из нас сводит на нет потуги авторов серии Сделай себя лучше. 

Я отвлеклась? 

Аллеи предлагают новинки наряду с бестселлерами известных раскрученных авторов (Терри Пратчетт, Фредрик Бакман, Харуки Мураками, etc). На отдельных стендах представлены петербургские поэты и прозаики. 

А радостный цвет полок, приятные сувениры и лозунги с призывом взять в руки книгу привлекают на фестиваль не только читающую публику. 

Обширная программа рассчитана на посетителей разного возраста и предпочтений. В рамках недели значились концерты, творческие встречи, флэшмобы и много чего еще. Я присела у сцены рядом с памятником Гоголю в ожидании любовной лирики, пока не сообразила, что на календаре 10, а ее 9 августа. Но фестиваль продлится до начала сентября, и шанс остался.

Предлагаю лозунг августа: среди всех Спасов и заготовок читать хотя бы перед сном!

 

Шлейф белых ночей

Всем привет! Наслаждаетесь летом, негодуя на жару и дожди? Друзья шлют фотографии дачных радостей, рыбалки с богатым уловом, закатанных банок, пляжного отдыха, а мой июль пролетел в заботах. Мы переехали в Санкт-Петербург. Не стану утомлять подробностями обустройства на новом месте, поделюсь лишь парой моментов. Много зелени и вид из окон сыграл роль при выборе квартиры. Дома радовали прикормленные воробьишки с синичками и белка, у которой есть любимая ветка на березе. Здесь перед глазами больше неба, меняющиеся облака и удивительные цвета в любую погоду. А еще чайки, потому что голуби летают ниже. Однажды, когда я мыла стекла, на подоконник приземлилась трясогузка с белыми бочками и черной полоской на голове. ‘Какая ты хорошенькая!’, не сдержав эмоций, воскликнула я, и она тут же упорхнула.

О прочитанном и увиденном буду писать позже, когда в доме все встанет на свои места. Брифли: у Гостиного двора развернута экспозиция плакатов ‘Уроки истории’. Разные художники, тексты Сергея Михалкова, и все до озноба про сегодняшний день. 

В Петергофе роскошь фонтанов, клумб, палитры зеленого, и много уток, больших и разных:)) 

Как пробегает ваше лето?

P.S. Впервые пишу в блог с телефона. Учусь на ходу, не судите строго 😊🙋‍♀️

38% лета

Вы их заметили? Нежитесь на солнце, собираете первые урожаи в саду-огороде? А если до моря добрались, и вовсе счастливчики! 

У меня глобальные перемены, поэтому выпала из эфира и хочу предупредить друзей-блоггеров and those who care, чтобы меня не теряли. Желаю вам вдоволь летних радостей, вкушать жару, малину, дождь, и даже временами похолодание – с наслаждением!

Написано на экзамене. Занавес

La vita va veloce. /
Жизнь проходит быстро, быстрее времени.

Начала писать на экзамене, когда моя группа знаек погрузилась в чтение текстов. Сначала они одарили меня удивительной книгой китайского автора – удовольствие на потом. Пробежав аннотацию, я заглянула внутрь: 100 глав, предваряемых эпиграфами в стиле восточной поэзии, ссылки внизу страницы, читаемый шрифт. И цитата Шекспира с добрыми словами дарителей J.

Сколько экзаменов я приняла за 40 с хвостиком лет в университете? Мистер Грэдграйнд из Диккенса мгновенно бы назвал точную цифру. А мне, Близнецу-филологу, несравненно важнее эмоции. Люблю особую тишину, которая воцаряется на экзамене. Лица становятся сосредоточенными, процесс вчитывания в строки и извлечения смыслов слой за слоем, по принципу айсберга, как у Хемингуэя, – зримым.

И вот настала пора перевернуть страницу. Я готовила себя к мысли заканчивать академическую карьеру и, кажется, ее приняла. И того, что вселенная проще, чем иной полагает хитрец,… что приходит всему свой конец. Не знаю, буду ли скучать, а вспоминать обязательно. Апрель, например, стойко ассоциируется с Шекспиром, немало поколений студентов помнят наши шекспировские вечера и выставки афиш, конкурсы эссе, словесные, визуальные, интеллектуальные игры по его пьесам. Кажется, я оседлала любимого конька? Все-все, умолкаю. Зато профессиональные кошмары больше не будут сниться. Спасибо родному университету. И пусть те, кто придут после, будут ярче и интереснее!

Бродский. Признание

К юбилею Иосифа Бродского канал Культура показал цикл «Бродский. Возвращение»*, и я вновь припадала к экрану, как изголодавшийся к горбушке хлеба. Его негромкий с картавинкой голос меня буквально гипнотизирует. Голос, диалог с Рейном, который подхватывает цитируемые стихи, и они начинают читать дуэтом, совершенно нестандартные рассуждения негласно приглашают в единомышленники. И ты гуляешь вместе с ними по набережным Венеции, завороженный ее зимней красотой, вслушиваясь в размышления поэта.

Дата круглая, и по всей стране сейчас проходят театральные вечера и выставки в библиотеках, концерты его любимой музыки и выставка «Небытие на свету» в Петербурге, моноспектакли по стихам Бродского в Москве… Но для того, чтобы читать его стихи, не нужен информационный повод.

Зову вчитаться в «Венецианские строфы». Это не те стихи, что запоминаются сами собой. Но  образный ряд заставит следовать за собой, вслушиваться, пробовать вслух, пытаться осознать. Так от хрустнувшей ветки ежатся куропатки и ангелы – от греха. Одним сравнением он способен сразить наповал: Как непарная обувь с ноги Творца. 

Венецианские строфы 

I

Смятое за ночь облако расправляет мучнистый парус.
От пощёчины булочника матовая щека
приобретает румянец, и вспыхивает стеклярус
в лавке ростовщика.
Мусорщики плывут. Как прутьями по ограде
школьники на бегу, утренние лучи
перебирают колонны, аркады, пряди
водорослей, кирпичи.

II

Долго светает. Голый, холодный мрамор
бёдер новой Сусанны сопровождаем при
погружении под воду стрекотом кинокамер
новых старцев. Два-три
грузных голубя, снявшихся с капители,
на лету превращаются в чаек: таков налог
на полёт над водой, либо — поклёп постели,
сонный, на потолок.

III

Сырость вползает в спальню, сводя лопатки
спящей красавицы, что ко всему глуха.
Так от хрустнувшей ветки ёжатся куропатки,
и ангелы — от греха.
Чуткую бязь в окне колеблют вдох и выдох.
Пена бледного шёлка захлёстывает, легка,
стулья и зеркало — местный стеклянный выход
вещи из тупика.

IV

Свет разжимает ваш глаз, как раковину; ушную
раковину заполняет дребезг колоколов.
То бредут к водопою глотнуть речную
рябь стада куполов.
Из распахнутых ставней в ноздри вам бьёт цикорий,
крепкий кофе, скомканное тряпьё.
И макает в горло дракона златой Егорий,
как в чернила, копьё.

V

День. Невесомая масса взятой в квадрат лазури,
оставляя весь мир — всю синеву! — в тылу,
припадает к стеклу всей грудью, как к амбразуре,
и сдаётся стеклу.
Кучерявая свора тщится настигнуть вора
в разгоревшейся шапке, норд-ост суля.
Город выглядит как толчея фарфора
и битого хрусталя.

VI

Шлюпки, моторные лодки, баркасы, барки,
как непарная обувь с ноги Творца, 
ревностно топчут шпили, пилястры, арки,
выраженье лица. 
Всё помножено на два, кроме судьбы и кроме 
самоей Н2О. Но, как всякое в мире «за», 
в меньшинстве оставляет её и кровли 
праздная бирюза.

VII

Так выходят из вод, ошеломляя гладью
кожи бугристой берег, с цветком в руке,
забывая про платье, предоставляя платью
всплескивать вдалеке.
Так обдают вас брызгами. Те, кто бессмертен, пахнут
водорослями, отличаясь от вообще людей,
голубей отрывая от сумасшедших шахмат
на торцах площадей.

VIII

Я пишу эти строки, сидя на белом стуле
под открытым небом, зимой, в одном
пиджаке, поддав, раздвигая скулы
фразами на родном.
Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.

1982 

Финал обрушивает сознание! Зрачок, который стремится запомнить пейзаж, понятен каждому, кто видит, а не только смотрит. Бродский считал, что в Венеции каждую минуту получаешь порцию прекрасного, и лучше ему остаться на сетчатке, а не на пленке. А как вам это: Пейзаж, способный обойтись без меня? И какими строками Бродского хотите поделиться вы?

*Бродский. Ассоциации

Мы говорим слова свои, как прежде...

Город, который хочется перечитывать

Destiny?

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря

No man is an island

Литературный Нобель 2016: недоумение

Не опоздать на паровозик из Ромашкова

В планах на выходные был пикник, но погода диктует свои распорядки. Ночью похолодало, посыпал дождь, всего +5, представляете? Ленивое “я” звало забраться под плед с книгой, но пересилив Обломова, оделась по погоде, влезла в резиновые сапожки, взяла зонт, и отправилась дышать напоенным влагой воздухом. И вот моя награда. 

На прудах было пусто, только уточка меня ждала. Точнее, селезень, плавающий последнее время один, оберегая покой своей дамы сердца, которая, похоже, готовится стать мамой. Фото ниже сделано в среду, видите уточку под деревом? А селезень на страже. 

На дворе самая удивительная, мимолетная пора цветения. Листочки растут не по дням, а по часам, по Пушкину! Распустилась черемуха, багульник, сирень проклевывается, и крылатки на карагачах зазеленели.

 

На прошлой неделе провели пару на площади, к обоюдному удовольствию и интересу прохожих. Проекты на тему “Image Business” с обсуждением цвета, харизмы и прочих атрибутов образа прозвучали под небом еще вдохновеннее.  

 

Зову на улицу, друзья! Готовимся к занятиям и вычитываем курсовые-дипломы на скамейке в парке. А тем, кто соберется гулять сегодня, советую достать убранные перчатки, руки зябнут зонт держать!   

«Книги Победы». Михаил Шолохов «Они сражались за Родину»

В ответ на приглашение подруги и коллеги принять участие во флэшмобе «Книги Победы», выбрала роман Михаила Шолохова «Они сражались за Родину». Открыла и осознала, как давно я не читала книг о войне. Они требуют особого навыка, который восстанавливался в процессе, а еще особого настроя, готовности погрузиться в иную, тяжкую реальность.

Действие происходит летом 1942-го, во время отступления, когда остатки полка, сохранившие знамя, выжившие после кровопролитных боев, двигаются на восток через донские станицы. Жители, почти исключительно женщины, смотрят на них, как на предателей. Однажды, раздобыв раков, один из бойцов заходит во двор попросить ведро и соли, и получает такой отпор, что от стыда не может опомниться. Третьи сутки через хутор войско идет. А народ на кого бросаете? Может, нам прикажете ружья брать да оборонять вас от немца? Только после того, как старуха упоминает четверых из своей семьи на фронте (а пятого, младшего сынка, убили в Севастополе), она  меняет гнев на милость и дает ведро, велев вернуть.

Шолохов пишет о войне как о работе. Без акцентов и героизации тех, кто оказался ее участниками. Главные герои – Николай Стрельцов, Иван Звягинцев и Петр Лопахин – люди не военные. Они оказались на передовой не за деньги, не по контракту, а потому что надо защищать отчизну от напавших врагов. Все трое сугубо мирных профессий, они учатся военному ремеслу в бою. Иван работал комбайнером, и ему невыносимо видеть поля погибающей пшеницы, которую некому убирать. Какой хлеб-то пропал! 100, а то и 120 пудов с гектара… Вырастить такой хлебец – это тебе не угля наковырять, говорит он Лопахину – бывшему шахтеру.

Разные по складу характера, они по-своему переживают походные невзгоды. Лопахин, уверенный в своей мужской силе, любит разглагольствовать, и Николай с Иваном считают его пустозвоном. Однако в бою все стоят плечом к плечу, готовые поддержать друг друга и поделиться последним табаком. Ты за шутки мои не обижайся, может быть, мне с шуткой и жить и воевать легче, тебе же это неизвестно?

Слово подвиг автор не использует. Каждый делает свою работу. Маленькая санитарка тащит израненного Звягинцева с поля боя изо всех силенок, причитая, сколько же в нем пудов веса. Николай, полностью оглохший после контузии, возвращается к своим в полк. Лопахин подбивает патроном вражеский танк. Подвиг, скажем мы. Для них на войне это будни, и как говорит Лопахин: Главное в нашей вредной профессии – это чтобы настрой не падал.

Читая, я мысленно сравнивала героев в тексте с кино образами в фильме Сергея Бондарчука. Там был превосходно подобран состав, с точным попаданием в характер: Николай Стрельцов – В. Тихонов, Иван Звягинцев – С. Бондарчук, Петр Лопахин – В. Шукшин, боец Некрасов, который страдал окопной болезнью, – Ю. Никулин и др.

Книга Шолохова и кино версия рассказывают о войне, 80-летний юбилей которой мы отмечаем этой весной, правдиво, проникновенно, без спец эффектов и громких слов. Напоминая нам в двадцать первом веке, что война – зло. Вечная память павшим.

***

на все времена

Добралась до Фредрика Бакмана. Читали?

Книга давно ждала своей очереди. Об этом шведском писателе я была наслышана из разных источников, и признаюсь, захватило сразу, когда просматривала рецензии на обложке. Уж очень много разноречивых эпитетов рядышком, и все в унисон о том, что читаешь со слезами и смехом разом. На первой странице автор предупреждает, а может, шутит, или извиняется, что история эта обо всем на свете, но главным образом – об идиотах. Каково?

Аннотация обрисовывает сюжет: в маленьком шведском городке накануне Нового года вооруженный пистолетом человек в маске после неудачной попытки ограбить банк захватывает восемь заложников во время показа покупателям выставленной на продажу квартиры. У подъезда тут же собирается толпа жадных до сенсаций репортеров, полиция блокирует подступы к дому и готовится штурмовать квартиру... атмосфера накаляется. Не выдерживая нарастающего напряжения, заложники делятся друг с другом самыми сокровенными тайнами...

Смешного, на первый взгляд, не наблюдается. Но очень скоро мы включаемся в игру. Автор уморительно рассуждает, о том, куда катится мир. Как грабитель банка становится преступником, который берет людей в заложники. Потому что его угораздило прийти с пистолетом в безналичный банк. Разве он виноват, что в современном обществе привычные вещи утрачивают свою сущность? Кофе без кофеина, безалкогольное пиво, безглютеновый хлеб… Это в самом деле смешно и трогательно одновременно: Как трудно быть взрослым, и почему никто не предупредил об этом заранее!

Здесь следует пояснить, что история с заложниками разворачивается параллельно внутри и снаружи. Внутри, в квартире, грабитель с пистолетом и потенциальные покупатели, снаружи – пара полицейских, потому что городок небольшой, к тому же, hostage drama случается в канун Нового года. Саспенс пополам с рутиной расследования. Так, мы узнаем, кем был грабитель, ближе к финалу. А к идиотам легко причислить любого из них.

Только вот в истории об идиотах поднимаются серьезные темы. Одиночества, взросления, ответственности за себя и тех, кто рядом, выбора своего пути и образа жизни, безразличия и участия – всего того, что касается каждого из нас. И все мы порой чувствуем и ведем себя, как идиоты. 

Послушайте! When his daughter was a teenager, Jim used to think that children were like kites, so he held on to the string as tightly as he could, but eventually the wind carried her off. / Когда дочь была маленькой, Джим считал, что дети похожи на воздушных змеев, и крепко, изо всех сил, держал веревку, но ветер все равно унес ее прочь.

Вот то, что прочувствуют все, кто терял близких: The following morning they were angry at the sun for rising, and couldn’t forgive the world for living on without her. Как мы злимся на солнце и мир, который не рухнул, а человека, дорогого, любимого, лучшего на свете, больше нет.

Дочитывала книгу, то и дело смахивая слезы. И удивлялась себе: где Швеция, и где я, и какое отношение ко мне имеет история о мостах и идиотах, произошедшая в шведском городке? Бакман удивил. Как, вероятно, удивил организаторов литературных интернет-сообществ, которые рядом с его именем перечисляют жанры наобум: роман, юмор, мистерия, юмористическая художественная литература, психологический реализм. Почитайте, думаю, удивитесь и вы. Книга доступна в русском переводе, но знающим английский, настоятельно рекомендую этот перевод!

Мысли вокруг театра нашего времени

На днях получила несколько рассылок – писем из московских и питерских театров, где покупала билеты онлайн. Зовут на паблик-ток, читку поэтического спектакля, мастер-класс актеров, экскурсию по закулисью, посмотреть видео репетиции, и много чего еще. Я не знаю, как к этому отношусь. Я все понимаю про тренды, иммерсивность, инклюзивность и т.п. А театр как таковой? Как храм, как высокое искусство? Совсем вышел из моды?

Тренд этот, кстати, появился давно. Однако иммерсивность прекрасна, когда она уместна и выражает дух спектакля. Пример? Московский театр на Таганке Любимова раздвигал рамки сцены, отправляя актеров в фойе и даже на улицу, а зрителей делал соучастниками представления. Легендарный спектакль Таганки “Десять дней, которые потрясли мир” по книге Джона Рида начинался прямо на площади. Народ, выходя из метро, видел красные флаги, актеров, переодетых в революционных матросов и солдат, с гармошками, гитарами, поющих песни и частушки.

В противоположном случае иммерсивность становится раздражающим фактором. Мне “повезло” бывать на таких спектаклях. Иногда публику приглашают подпевать актерам на сцене, или того хуже, искажают смысл пьесы, стремясь притянуть интерактивность любым способом. О последнем я рассказывала в Оглушительный “Макбет”.

Назовите меня традиционалистом, но я предпочитаю театр с рампой, отделяющей сцену от зрительного зала. И, когда после третьего звонка гаснет свет, на сцене начинается действие, возникает магия. Только в том случае, когда спектакль играют великие актеры. Как Иннокентий Смоктуновский, юбилей которого отмечался недавно. Я видела его в нескольких спектаклях во МХАТе, в том числе, чеховском “Иванове”. Это было абсолютное попадание в природу Чехова!

https://mxat.ru/history/performance/ivanov1976/

А как относитесь вы к многообразным театральным новшествам нашего времени? Какого рода театр предпочитаете вы?

P.S. Однажды в студенческую пору в Москве шла по своим делам, и ступив на переход на Тверском бульваре, увидела Смоктуновского, который шел навстречу. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Своей улыбкой Бога!