Словно вскапываю маленькое поле

Если у вас тоже срочная работа, вы меня поймете. Просто пауза.

Метелка травы.

Бьется, бьется, дрожит под ветром

Ее сердечко…

(Исса)

В старом пруду

Сандалия из соломы.

Падает мокрый снег…

(Бусон)

Тихо падает снег

На уток, что плавают парой

В старом темном пруду..

(Сики)

Снег на шляпе моей.

Как подумаю, что не чужой он, -

Сразу легче ноша…

(Кикаку)

Весь мой век в пути!

Словно вскапываю маленькое поле,

Взад-вперед брожу.

(Басе)

Не из обычных людей

Тот, которого манит

Дерево без цветов.

(Оницура)

Как безмолвен сад!

Проникает в сердце скал

Тихий звон цикад.

(Басе)

Переключилась на пару минут, глотнула свежего воздуха, and back to work!

нашумевшее кино

Признаться, посмотрела “Левиафан” в сети, но ждала выхода на экран, чтобы увидеть в надлежащем формате. И не зря. Потому что никакой монитор, сколько бы дюймов в нем ни было, не позволит столь полного погружения в предлагаемые обстоятельства, как в кинозале.

Андрей Звягинцев разворачивает перед нами историю маленького человека, посмевшего восстать против государственной машины. Опуская перипетии сюжета, скажу лишь, что причина бунта совершенно не имеет значения. Важен сам акт, попытка, вызов крошечного существа Власти. Там есть потрясающая фраза: “Чего тебе надо, Власть?”

Человек, облеченный властью, мэр провинциального северного города, где происходит действие, на короткой ноге с главой местной епархии. Он возомнил себя владыкой, и в их разговорах с архиереем о вере и Боге слышатся отголоски “Потерянного рая” Мильтона. "Левиафан": Где бог, там и власть. Послушайте у Мильтона: Один царит, как деспот в небесах. Пробирает до озноба, настолько похоже.

И циничный чиновник районного масштаба, и московский адвокат, и местные менты, как они сами себя называют, словно списаны с натуры. После хорошей попойки жена спрашивает мужа-инспектора: “Ты рулить-то сумеешь?” – “Конечно, мы же ГИББД!”

Узнаваемы практически все герои, и, в первую очередь, главный, по имени Николай. Мужик рукастый, безотказный, крепко пьющий, незлобивый и взрывной, которого предельно органично играет Алексей Серебряков. Единственной непонятной мне героиней осталась его жена Лиля, чьи поступки абсолютно немотивированны. Как она оказывается в постели с близким другом мужа, который приехал его защищать? Из любви? Ничего подобного! Из страсти? Ничего похожего! От скуки? Ну, знаете! И все ее терзания в финале оттого ничуть не трогают.

Однако забирают художественные достоинства фильма. Великолепные панорамы северной природы в контрасте с индустриальными пейзажами российской глубинки производят мощнейшее впечатление. Серо-сизые картины потом то и дело всплывают в подсознании. Хотя в начале фильма я напряглась. Я уже видела эти разбивающиеся о скалистый утес волны, в первых кадрах “Гамлета” Григория Козинцева. Тот же визуальный ряд, тот же посыл предощущения трагедии. Здесь это можно истолковать и как метафору, бессмысленности противостояния песчинки монолиту власти. Однако, зрительный образ впервые появился у Козинцева.

Андрей Звягинцев верен своему мироощущению. Похоже, он солидарен с Даниэлем Дефо в том, что “описание добродетели не столь увлекательно, нежели описание порока”. Он предпочитает вскрывать темные стороны жизни, ему как режиссеру интересны драматические коллизии и герои. Но, на мой взгляд, таким образом он сужает социальную перспективу до тоннеля, предлагая очень ограниченный пласт нашей реальности. Да, мы живем в коррумпированном мире, да, человеческие пороки неискоренимы, но вопреки всему есть подлинные добродетели, истинная вера и достойные люди. Которых немало. 
Как сказала в одной книжке Виктория Токарева, если кусок пирога поднести к глазам, он заслонит все остальное. А положи его на стол, и все встает на свои места: вот кусок пирога, а вот остальной мир (цитирую по памяти, своими словами). И кусок пирога, предложенный в "Левиафане", удобоварим, но мир вокруг разнообразнее и вкуснее. 

А вам как кажется? И каковы шансы на Оскар, на ваш взгляд?

эскиз к фильму с сайта http://www.az-film.com/ru/

Тем, кому повезло

Тем, кому повезло учиться на языковом факультете, известны два заветных слова: “домашка” и “экстра”. Суть одинакова – это книги, которые читаются в течение семестра. Отличие же в том, что домашнее чтение обсуждается на занятиях, а дополнительное (экстра) – во внеаудиторное время. Кого-то эти слова возмущают, приводят в ужас, в негодование: “Мы так заняты, ни минутки свободной”! На правах экс-студентки, которой выпало пройти сие испытание (и выжить)), расскажу, как это было. 

О том, что и как нам – первокурсницам предстоит читать, поведала Тамара Васильевна, наш первый в институте преподаватель, и это стало для меня настоящим открытием. Во-первых, впервые в жизни мы читали в оригинале. Не текст в учебнике, а сразу две книги! И как же мы этим гордились, когда, например, ехали в поезде! Во-вторых, это оказалось совершенно новым делом – читать одновременно несколько книг – практика настолько увлекательная, что остается любимой по сей день. И, наконец, это стало открытием мира англоязычной литературы. В детстве я, конечно, читала “Остров сокровищ”, “Робинзон Крузо”, “Приключения Тома Сойера”, но это были, как правило, приключения, и потом, они чередовались с “Пятнадцатилетним капитаном”, "Мореплаванием Солнышкина", “Двумя капитанами”, и национальная принадлежность автора тогда не имела значения.

Теперь мы постигали литературу “взрослую”. Первой книгой была история запретной любви “The Path of Thunder” / “Тропой грома”. У Тамары Васильевны была весьма эффективная методика: через книгу отрабатывать всю грамматику, от артиклей до конструкций, пополнять вокабуляр, учить пересказу и диалогу. И мы в разговорах о любви и ненависти, о делении людей по цвету кожи, исподволь овладевали английским.

А потом мы читали Мердок. “The Sandcastle” / “Песчаный замок” не был чтением увлекательным, но что-то в манере нового для меня автора оказалось притягательным. Я нашла “The Bell”, “The Flight from the Enchanter”, “The Word Child”, открывая книга за книгой абсолютно неведомый доселе пласт литературы, полной иносказаний, символов, философских подтекстов, непонятных героев, которых было ужасно интересно изучать. Так домашка подарила одного из моих идолов, любимого на всю жизнь автора.

И не единственного! На третьем курсе мы взяли “Портрет Дориана Грея”, который заворожил с первых строк, с описания мастерской Бейзила. Но вот что я запомнила: мы подробно обсуждали смыслы романа, не касаясь языка. Слово “парадокс” прозвучало позже, в курсе литературы Англии. А у Оскара Уайльда смыслы и язык категории равновеликие, неразделимые (как я теперь понимаю), и игнорируя одну, утрачиваешь больше половины, рискуя получить однобокое восприятие. К счастью, я перечитала эту книгу и всего Оскара Уайльда на много раз, и хотя он сам утверждает, что “Влюбленности как цветы, они так же украшают жизнь, и так же недолговечны”, я по-прежнему в него влюблена!

Позже, прочитав по экстре “The Ebony Tower” / “Башню из черного дерева”, мы всей группой влюбились в Джона Фаулза, и принялись добывать и читать в очередь все изданное им к тому времени: “The Magus”, “The Collector”, “Daniel Martin”, и, конечно, “The French Lieutenant’s Woman”.

Сейчас с третьим курсом мы читаем начало “Саги о Форсайтах” – “The Man of Property”, и Голсуорси открывается для меня новыми гранями. Мы тоже брали его на третьем курсе, с незабвенной Беллой Тихоновной Лазаревой, упиваясь языком и споря до хрипоты, был ли Сомс собственником или любил Ирен до самозабвения. Теперь я вижу фразы, пропущенные тогда в силу возраста. Как старый Джолион вспоминает сладостный аромат сигар в те времена, когда Джун была пятилетней малышкой, и он водил ее в зоопарк по воскресеньям. “With his white head and his loneliness he had remained young and green at heart”. – Несмотря на свою седую голову и одиночество, он сохранил молодость и юность сердца. А ведь автору было всего 39 лет, когда роман был опубликован!

Думаете, я ностальгирую вместе со старым Джолионом? Отчасти, безусловно! Но пишу сейчас не поэтому. То, что называется “must list”, и нужно прочитать обязательно, может вызывать отторжение. Уже потому, что это навязано извне. А если поменять точку зрения? Когда обстоятельства нам не подвластны, мы можем изменить отношение к ним. И то, что является бытом, вдруг выведет на уровень бытия. Станет удовольствием и постижением мудрости. Am I an incurable optimist?

PS. Умнехонький, но несчастный компьютер, который не учился на инфаке, постоянно подчеркивал слово “домашка”. Догадываетесь, на что он предлагал его исправить? Ромашка и домишка!