как сквозь прозрачный вуаль

Если дом обвесится снизу доверху балконами с узорными перилами, и от них висящие чугунные украшения в тысячах разнообразных видов облекут его своею легкою сетью, и он будет глядеть сквозь них, как сквозь прозрачный вуаль, ‒ какую легкость, какую эстетическую воздушность приобретут тогда дома наши. Так писал Гоголь о городской архитектуре в статьях из ”Арабесок” в начале 19 века. Он прав, и дело не столько в легкости (они ведь бывают весьма монументальными), сколько в эстетической функции балконов.

click on the picture for a closer view

Впервые я обратила на это внимание в Севилье, где декором служила солома, изысканно сплетенная в пучки и венки.

Во Франции же балконы совсем по Гоголю, похожи на прозрачный вуаль. Как на первом фото, сделанном в Париже рядом с Опера Гарнье.

Авиньон 

Ним

Но разговор этот затеяла ради балконов Таормины, невероятных, разных, и каких-то жизнеутверждающих. Ни в одном городе не встречалось ничего подобного!

Именно такие пузатые украшают многие дома. Обвешанные, заплетенные зеленью, или без единого цветка,

иногда почти без зелени, зато сверху тебе улыбаются глазастые горшки!

А над магазином местной художественной керамики балкон был густо заселен всевозможными птицами и котиками. Кошколюбы, вам сюда!

На узеньких улочках старого города деревьям не поместиться, потому балконы и стены домов становятся выражением любви к природе. А любовь мы выражаем каждый по-своему!

В обоих отелях в Таормине балконы оказались желанным отдохновением для глаз. В первом, на самой вершине, с него открывалась вдохновляющая панорама – черепичные крыши, склоны гор и сама Этна, старинные башни, и прекрасное в любую погоду море до горизонта.

А в том, что у моря, вид был лаконичным, но что может быть лучше?

Мы улетали с Сицилии утренним рейсом, и впервые в жизни я была этому рада, потому что застала фантастический рассвет! 

Таормина удивила многим, и я, наверное, соберусь рассказать о ней подробнее. Вспомнится что-то на тему балконов, делитесь. Радостной всем осени!

PS. В статьях из ”Арабесок” поразило созвучие: Мне всегда становится грустно, когда я гляжу на новые здания, беспрерывно строящиеся, на которые брошены миллионы и из которых редкие останавливают глаз... Невольно втесняется мысль: неужели прошел невозвратимо век архитектуры? Гоголь грустил об этом в начале 19 века!

Асимметрия

Интригующее название, не правда ли? Совершенно новое имя: Лиза Халлидей. К тому же, с таким началом!!!

Alice was beginning to get very tired of all this sitting by herself with nothing to do: every so often she tried again to read the book in her lap, but it was made up almost exclusively of long paragraphs, and no quotation marks whatsoever, and what is the point of a book, thought Alice, that does not have any quotation marks?

Я была очарована! Чудный и при этом уместный парафраз кэролловской Алисы: главная героиня – редактор, вычитывает рукопись, а зовут ее Алисой. Здесь же к ней за столик подсаживается седовласый мужчина, в котором она сразу узнает именитого писателя, но не подает вида и притворяется, что захвачена чтением.

Так начинается этот полуроман-полудружба. Двое, с существенной разницей (асимметрией!) в возрасте, уровне образования и опыте, испытывают по-настоящему трепетную привязанность. Иногда обстоятельства вносят в их взаимоотношения зависимость друг от друга, когда, например, у Алисы случился перелом, или когда серьезно заболел Эзра. Эти периоды странным образом сближают их и одновременно разобщают.

Alone together, together alone... Except of course they weren’t alone. Ezra’s pain was with them. Ezra, his pain, and Alice, barely tolerable envoy from the enraging world of the healthy.

Здесь следует пояснить, что книга состоит из трех частей: Folly, Madness, Ezra Blazer’s Desert Island Discs, в которых две первых с похожими названиями Безрассудство / Безумие, примерно равной длины. Приведенный выше отрывок является редким примером литературного текста в первой части книги. Дело в том, что излюбленным приемом автора здесь выступают подробные списки и перечисления: подарков от возлюбленного, журналов на его столе, книг, которые он советует ей прочитать, и т.п. Помимо того, первая часть изобилует лаконичными, порой односложными диалогами с вкраплениями описаний природы или процесса творчества.  Описаний ярких, но их так мало! Поэтому читала поначалу легко, однако с переменным интересом, размышляя, что в эпоху твиттов понятие текста постепенно теряет смысл, рискуя быть утраченным. 

И вдруг неожиданно для читателя во второй части рассказчиком становится новое лицо, ни разу не упомянутое выше. Выходец из Ирака, он живет в Америке и летит в Курдистан с целью поиска пропавшего брата, но застревает в лондонском аэропорту Хитроу, потому что действие происходит во время Иракской войны. Между официальными беседами-допросами Амар вспоминает свое детство, годы учебы в университете, быт в условиях военного времени и многое другое.

В рассказах человека с двойным гражданством воочию предстает разница в мировосприятии в стабильном и нестабильном государствах. Его родственники в Ираке с недоумением узнают о 12 New Year resolutions – обычае американцев давать себе обещания в новом году: покончить с дурными привычками, есть больше овощей, заниматься спортом и т.п. Откуда вы знаете, что сможете в будущем году покупать больше овощей? Как знать, что не объявят комендантский час, и вечерним пробежкам придет конец? Возможно, размышляет Амар, Западу и Востоку суждено вечно быть непримиримыми.

Maybe, East and West, like a curve and its asymptote, geometrically fated never to intersect.

В этой части понятие асимметрии выходит на иной уровень – противостояние мировых культур, индивидуума и власти и т.д. Иным становится и качество повествования, от лица человека высокообразованного, с насыщенной внутренней жизнью.

Каким образом связаны две части книги? Об этом вы узнаете из финала в форме интервью с Эзрой Блейзером, который получил-таки… Впрочем, обойдусь без спойлеров. Дебютный роман Лизы Халлидей осыпали хвалебными рецензиями и уже назвали литературным феноменом. Интересно? А что читали вы?

Про Шариков, Барбосов и Котофей Котофеичей

На днях мой шестилетний друг, очень гостеприимный хозяин, показал мне коллекцию камешков и ракушек, которые собрал на море, а потом принес здоровущего кота. Я с восторгом перетрогала все его сокровища, но от голубого красавца отказалась.

Я не люблю котов, Дима.

Это кошка!

И кошек тоже.

Мне вдруг стало неловко. Я говорила с ним честно, но, наверное, неправильно. Когда мы прощались, он с надеждой в голосе спросил: Тетя Ира, а, может, вы все-таки полюбите кошек?

Ребенок пошел в первый класс и на опыте станет постигать, как устроен мир, что у каждого свой вкус, и приходится с этим мириться. 

На самом деле, собаки и кошки милейшие создания, но люблю я их умеренно издали, без “мимишек” и “милоты”. И в недавнем путешествии встретились чудесные ушастые-хвостатые!

Вот эта пара, например, могла бы возглавить топ-лист псов, вытянувших счастливый билет.

click on the picture for a closer view

Щебечущая с подругой хозяйка везла их по улице Таормины, где неподалеку предлагается вода для “наших лохматых друзей”. Надпись над поилкой напоминает, что “Уровень цивилизации общества измеряется отношением к животным”*.

В Италии четвероногие питомцы приветствуются в отелях, ресторанах и даже салонах красоты. Они могут пользоваться персональными привилегиями, как этот пес в отеле Фьюджи, который днем отдыхает в тени, а по вечерам принимает ванны на лужайке.

В парикмахерских принято устраивать для них апартаменты, а клиент не расстается со своим любимцем и во время процедуры.

Таблички с котиками по типу наших "Осторожно, злая собака!" тоже придумали в Италии. Яркие, искусно выполненные, здесь они служат в качестве декора дверей и фасадов.

А в общем, у усатых-хвостатых многое, как у людей. Общительные, полные любопытства, ленивые, спокойные и сдержанные, они иногда позволяют себя сфотографировать. 

В парке Таормины хозяин пытался научить пса каким-то командам, но тот невозмутимо лежал на траве, никак не реагируя. Может, был не в настроении! 

Зато резвый терьер в отеле Фьюджи был готов поиграть с каждым, кто задерживался у кромки бассейна. Его владелица с хриплым голосом курильщицы со стажем бросала ему резиновый мячик и устраивалась на шезлонге поближе к пепельнице. И пес проворно пускался за мячом еще до того, как кто-то его кинет!

Иные словно позируют, показываясь во всей красе, другие не удостаивают тебя взглядом. В этом смысле непревзойденны коты в citta alta Фьюджи ‒ поистине царские манеры. 

Заботливые руки находятся во Фьюджи даже для бездомных котов. Недавно родившимся котятам вместе с мамой было устроено ложе в укромном месте, а рядом стояли миски с кормом и водой. Но они такие хорошенькие, что, наверняка не останутся без крова! 

Совершенно очаровала кошка в монастыре Certosa di Trisulti близ Фьюджи. Она, как Мороз дозором, обходила свои владения, не обращая на посетителей ни малейшего внимания. Мимо библиотеки она прошествовала с видом архивариуса!

А под финал Пушкин, верный друг Алёны с Аляски, уже знакомый читателям блога*. Самый фотогеничный пес в мире! Всем нам друзей такой преданности и умения любить!

PS. А вообще-то мы с Димкой похожи. Он изумляется, как можно не любить кошачью Мальвину, а я, как можно не восхищаться Оскаром Уайльдом! И каждый, право, имеет право!

Учимся у четвероногих друзей

*И вновь о братьях наших меньших

О братьях наших меньших в смутные времена

*мысли о мироустройстве на истоке октября