Записки филолога

Удивилась, услышав в какой-то передаче, что сегодня день филолога. Не в почете филологи – ни поздравлений, ни шумных празднеств, ни концертов, как в день милиции, простите, полиции. Все тихо, как наша работа.

А мы – мы занимаемся языком, читаем книги и почитаем литературу, ценим слово и пытаемся научить этому хоть немного наших студентов. Мы сохранили привычку вдумчивого чтения, что исчезает в наш задерганный век. Кто-нибудь удивится: Зачем? – Для того чтобы видеть за частоколом букв смыслы, или их отсутствие. Мы знаем, что такое наслаждение от ладной фразы. Вслушайтесь:

Потом оба продолжали есть молча, как незнакомые; но после обеда пошли рядом — и начался шутливый, легкий разговор людей свободных, довольных, которым всё равно, куда бы ни идти, о чем ни говорить. Они гуляли и говорили о том, как странно освещено море; вода была сиреневого цвета, такого мягкого и теплого, и по ней от луны шла золотая полоса.

Хорошо, правда? Кстати, Гуров из “Дамы с собачкой” (если кто-то не узнал) был филологом.

Но только при условии, если фраза наполнена, если за прекрасной вербальной оболочкой, помимо игры слов, есть значение.

Сравните:

Жарбог! Жарбог!
Я в тебя грезитвой мечу,
Дола славный стаедей,
О, взметни ты мне навстречу.
Стаю вольных жарирей.

***

Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
   Задремал я над страницей фолианта одного,
   И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
   Будто глухо так затукал в двери дома моего.
   "Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего,
               Гость - и больше ничего".

При всем уважении к таланту Велимира Хлебникова, не чувствую атмосферы за словесными изысками. А в “Вороне” в переводе Зенкевича ею дышит каждый слог. Впрочем, может, только мои глаза спотыкаются о неологизмы Хлебникова? Простите филолога, отвлеклась. С праздником, любители слов, и доброго вам чтения на ночь!  

What do you call eternal music?

В этот день, 14 мая 1998 года, ушел из жизни американский певец и актер Фрэнк Синатра (1915-1998). Сын итальянских эмигрантов, в сущности, без образования, он сделал успешную кинокарьеру, снимаясь со звездами Голливуда Грейс Келли, Ширли МакЛейн, Дином Мартином и многими другими. Синатра стал первым харизматичным Дэнни Оушеном в фильме 1960 «Одиннадцать друзей Оушена».

Но, если его кинозаслуги несколько затмили сегодняшние звезды, то негромкий голос Синатры не под силу приглушить никому. Именно бархатный голос и гипнотическое обаяние сделали его идолом американской музыкальной культуры. Синглы "It Was a Very Good Year", "Strangers in the Night", "My way" вошли в фонд бессмертной классики песенного жанра. 
Композиция "Нью-Йорк, Нью-Йорк" стала новым витком в его карьере, а ее исполнитель – единственным певцом в истории, сумевшим через 50 лет вновь влюбить в себя публику. Песня мгновенно стала супер-хитом и приобрела статус неофициального американского гимна. Синатра исполнял ее с Лайзой Минелли, а его "My way" пели Элвис Пресли, Лучано Паваротти, поют Доминго, Каррерас, Селин Дион, потому что его музыка никогда не выйдет из моды. Она – вне моды. Не верите? Послушайте!

Из недавно прочитанного

Первая книга – Slow Waltz in Cedar Bend Роберта Уоллера. На русский, видимо, не переведена, поскольку ссылки на нее встречаются исключительно на английском; на мой взгляд, название, могло бы звучать так: Медленный вальс в Кедровом переулке. Открывала с предвкушением, потому что его Мосты округа Мэдисон в списке моих любимых книг. 
Начало книги забирает, ты становишься свидетелем первой встречи, когда у тебя на глазах даже не зарождается, а вспыхивает то самое настоящее, что бывает один раз в жизни. И ты веришь этому чувству, веришь автору и следуешь за ним с воодушевлением. К тому же, действие происходит в университетском городке, главный герой – твой коллега, и в его академических буднях, общении со студентами часто узнаешь себя. Но потом действие начинает буксовать, топтаться на месте, и когда герой отправляется за своей любовью в Индию, твой интерес заблуждается вместе с ним. Финал же вовсе свернут, как в латиноамериканских сериалах. События нескольких лет описаны скороговоркой, словно автору стала скучна судьба героев, и он спешил поставить точку.   

Бывают книги настолько вдохновенные, что все написанное потом, безнадежно теряется на их фоне. The Bridges of Madison County того же Уоллера – феноменальный роман, с редкостным чувством такта и меры, из тех книг, с которыми трудно расставаться, где нет ни одного нюанса сюжета, которому бы не верил, ни единого раздражающего слова. Который звучит и читается без запинки, чего не случилось с Медленным вальсом. И Уоллеру, как и Элизабет Гилберт, с моей точки зрения, стоило бы остаться автором одного романа.  

Второй  роман называется “Mennonite in a Little Black Dress”, by Rhoda Janzen. Автор, профессор колледжа, описывает кризисный период в жизни, когда она возвращается в родительский дом, чтобы окрепнуть физически и духовно, упорядочить мысли и двигаться дальше. Но, прежде всего, это экскурс в культуру меннонитов, взгляд одного из их числа на традиции, уклад, внутриклановый стиль общения, обрисованный с самоиронией и здоровым чувством юмора. Погрешу против правды, если скажу, что читала с тем же восторгом, что и упомянутая выше Элизабет Гилберт, автор Eat, Pray, Love, признающаяся: "It is rare that I literally laugh out loud while I'm reading, but Janzen's voice – singular, deadpan, sharp-witted and honest – slayed me." Местами – да, особенно все, что касается мамы, – неутомимой оптимистки, не знающей слова “депрессия”, привыкшей экономить и с улыбкой встречать любые невзгоды. Мамин жизненный стоицизм напоминает дочери о ее корнях и способности преодолеть проблемы, не уронив достоинства.

Меннониты знают толк в добротной еде, и Рода снабжает свои мемуары семейными рецептами, в том числе, Cotletten and Borscht. В культуре меннонитов не принято обсуждать секс, но Рода, переросшая эти установки, немало размышляет на тему: “Sexiness comes down to three things: chemistry, sense of humour, and treatment of waitstaff at restaurants. If the sparks don’t fly from the beginning, they never will. If he doesn’t get your sense of humour from the first conversation, you’ll always be secretly waiting for someone who does.” Книжка умная и уютная, хотя мне не хватало действия, в ней практически ничего не происходит.

Когда-то перечитала всего Шелдона, поддавшись на его дар закручивать фабулу в тугую спираль. Но внешняя событийность, по-моему, совсем не обязательное условие, чтобы сделать историю увлекательной. Дело не в этом, и О. Уайльд прав: Есть книги хорошо написанные и написанные плохо, вот и все. Тем не менее, могу рекомендовать и Медленный вальс Уоллера и роман Роды Дженсон. Я лишь поделилась своим частным впечатлением, не вдаваясь в сюжетные перипетии, к тому же, в сети масса рукоплещущих рецензий в адрес обеих книг. 
Насколько важны для вас событийность и насыщенный сюжет? Что читали вы, читаете, или, может, собираетесь прочитать? С удовольствием послушаю ваши рассказы – от учебников и монографий для диплома до беллетристики!