Лед растаял в пруду, и снова зажили дружно вода с водою…

Ура, апрель на дворе! Само слово звонкое, словно капель с крыш! Первый день ласкает солнечными лучами (у нас сегодня +13!), звенит детскими и птичьими голосами. Воробьи чирикают во все свои горлышки: Праздник, праздник птиц!

Мои уточки на радостях танцуют, гуляют, водят хороводы, а вновь прибывший утиный Гулливер присматривает сверху, чтобы все жили дружно, как вода с водою.

А у меня после десяти пар за три дня день без занятий и состояние отпуска. Вдохновенно готовлю шекспировскую игру! Мы устроим ее онлайн в конце следующей недели, после последнего семинара по Шекспиру. В предвкушении! Ах, какой славный денек! Захотелось поделиться с вами хорошим настроением.

Пусть работа спорится, а отдых приносит умиротворение! Апрель, зима теперь точно не вернется, и лето почти на носу!

“The Overstory”: Сага о деревьях

Всё-таки странно, почему принято ставить
памятники всевозможным людям?
Почему бы не поставить памятник луне
 или дереву в цвету?
Ремарк, “Три товарища”

Роман “The Overstory”, обладатель Пулитцеровской премии в области художественной литературы 2019 года, открыл для меня новое имя. Ричард Пауэрс и его книга оказались в чрезвычайно достойной компании! Судите сами: Хемингуэй, Фолкнер, Апдайк, Донна Тартт, “Унесённые ветром”, “Убить пересмешника”, “Вся королевская рать”, “Часы”... Именно так, в случае Пулитцеровской премии, мы вправе говорить, что ее получают и автор, и книга. В отличие от литературного Нобеля, премия присуждается за отдельное произведение. 

Сюжетная линия строится вокруг лесных войн на северо-западе Тихоокеанского побережья в конце XX века, а центром повествования становятся деревья. Деревья и все, что с ними связано, выступают образной константой, которая обыгрывается в тексте десятками способов. И самое удивительное, как автор поэтизирует деревья! Рассказ идет о лесе, корнях, деревянных изделиях, плодах, саженцах, и звучит то в стиле притчи, то оды. Вослушайтесь:

The route looks like а forest, mile after emerald mile. A tree is a passage between earth and sky. These mountains, these forest cascades – now she has seen them, they’re hers.

Пауэрс наделяет деревья многогранными умениями и символами. У каждого свой голос, каждому подобраны точные живописные сравнения. Листья мимозы у него похожи на хвосты тропических птиц, а рисунок на бересте напоминает тайнопись.

The polite applause of aspens. A yew reaching out, like a parent taking a child’s hand… Sprays of a mimosa foliage, like the tails of tropical birds. The secret writing of peeled-back birch bark, its words blurred and cryptic.

Но еще более интересно, как он соединяет миры деревьев и людей; ведь и те, и другие живые существа, которым присущи корни. Вот здесь надо рассказать о структуре романа, которая меня совершенно пленила. Четыре части: Корни, Ствол, Крона, Семена. Первой из них, Roots, предпослано коротенькое вступление, задающее тему. Дочитав до конца, понимаешь, что страничка в самом начале служит и финалом, и обрамлением романа. А сама первая часть содержит восемь глав.

В каждой из восьми история одного героя, и в каждой есть дерево. В семье Николаса каштан, Мими Ма – тутовое дерево, Нилея, прикованного к инвалидному креслу, парадоксальным образом секвойя, а в семье Адама у каждого ребенка было свое дерево, отражающее его природные качества.

Однако в жизни некоторых до поры до времени нет места деревьям. Как у иммигранта Дугласа Павличека, который зарабатывает на жизнь любым праведным и неправедным способом. Когда на войне во Вьетнаме, его самолет сбивают, спасает его гигантское баньяновое дерево. Годами позже он становится свидетелем массовой вырубки леса, которая его потрясла. И он, инвалид с полутора ногами, поселяется в лагере с беженцами и хиппи и начинает сажать деревья. С утра до ночи, получая за каждый саженец, который простоит больше месяца, 20 центов. 

История Рэя и Дороти начинается словами: Их легко найти, двоих, для которых деревья ничего не значат, которые не могут отличить дуб от липы. Они познакомились на кастинге, где отбирали актёров для любительской постановки “Макбета”. Рэю достаётся роль Макдуфа, и во время сцены, когда Бирнамский лес двинулся на Дунсинанский холм, с ним что-то происходит. Ветви дуба в качестве камуфляжа кажутся ему буквами космического алфавита!

А дальше, в последующих частях романа судьбы восьми героев начинают причудливым образом переплетаться. Как? Узнаете, прочитав книгу. Она не из тех, что читаешь в один присест, повествование разворачивается постепенно, как годичные кольца на спиле дерева. Но написано очень мощно!

Ярких фрагментов не счесть, читала с карандашом в руке.

О дереве бонсай: a spiky haiku of a creature!

Life has a way of talking to the future. It’s called memory.

Trees fall with spectacular crashes. But planting is silent and growth is invisible. 

Правда, иногда хотелось подредактировать, сделать лаконичнее. В повествовании о деревьях автор местами растекался мыслью по древу. Что делать, публиковать сегодня книгу меньше 500 страниц считается не комильфо. Здесь 625. Впрочем, каждый увидит свое.

Возвращаясь к началу. Ремарк устами Готтфрида Ленца высказал замечательную идею! Вместо несуразных порой объектов уличной скульптуры я бы тоже предпочла видеть деревья. На месте уродливого быка на нашей набережной клен или амурский бархат, представляете?

Зову поделиться прочитанным!

Do we need poetry?

Не знаю, чем руководствовались в ЮНЕСКО, объявляя Всемирным днем поэзии 21 марта, но день они выбрали точно. Именно в конце марта, когда весна звенит в воздухе, как бы ни бушевали последние метели, стоит говорить о поэзии. И первым слово предоставляется Юрию Живаго, тем более что Борис Пастернак закончил свой осязаемый, обоняемый “Март” в этот самый день.

Солнце греет до седьмого пота,

И бушует, одурев, овраг.

Как у дюжей скотницы работа,

Дело у весны кипит в руках.

Чахнет снег и болен малокровьем

В веточках бессильно синих жил.

Но дымится жизнь в хлеву коровьем,

И здоровьем пышут зубья вил.

Эти ночи, эти дни и ночи!

Дробь капелей к середине дня,

Кровельных сосулек худосочье,

Ручейков бессонных болтовня!

Настежь все, конюшня и коровник.

Голуби в снегу клюют овес,

И всего живитель и виновник, —

Пахнет свежим воздухом навоз.

С этой датой связано немало других поэтических имен. Это день памяти английского поэта-романтика Роберта Саути. Одного из лейкистов, который в 1803 переехал в городок Кесвик в районе озер, где провел 40 лет жизни в окружении семьи и друзей, занимаясь творчеством, и изредка наведываясь в Лондон и Европу. Того самого, к которому Байрон был столь беспощаден в предисловии к “Дон Жуану”:

Боб Саути! Ты поэт, лауреат

И представитель бардов, – превосходно!

Ты ныне, как отменный тори, ат-

Тестован: это модно и доходно.

Ну как живешь, почтенный ренегат?

В Озерной школе все, что вам угодно,

Поют десятки мелких голосов,

Как “в пироге волшебном хор дроздов”.

На что Саути назвал его “сатанинской школой”. Да, лейкисты предпочли писать стихи в живописном краю, куда не добралась железная поступь века. В их решении есть своя мудрость, выраженная Вордсвортом формулой “Поэзия есть обдумывание мыслей в тишине”.

Поэт волен выбирать место для творчества. Тонино Гуэрра, который тоже ушел из жизни 21 марта, долгое время жил в местечке в северной Италии. Потому что, по его выражению, "дом в Пеннабилли как-то расположился вокруг меня".

При въезде туда стоит столб с указателем "Il Mondo di Tonino Guerra" – въезд в "мир Тонино Гуэрры". Паола Вокова говорила, что это чистая правда: "Город пропитан его фантазией, преображен руками художника и образами поэта. В его мире многоголосье, многообразие форм объединено гармонией личности их творца". Гуэрра был поэтом, писателем, сценаристом, которого по праву называли последним героем великого итальянского Ренессанса. В его обширном творческом наследии есть пронзительные строки, написанные после концлагеря.

Я радовался часто и бывал доволен.

Но счастье в жизни испытал впервые, 

Когда в Германии меня освободили

Живым из плена: 

Я снова смог на бабочку смотреть

Без всякого желанья съесть ее.

И Пастернак, и Саути, и Гуэрра заслуживают долгого отдельного рассказа. Они соединились в этом тексте, потому что соединились в этом дне. Когда читаешь их поэтические строки, мысли, нужна ли нам поэзия, не возникают. Эти строки естественным образом озвучивают жизненную необходимость поэзии. А вы признаете эту необходимость? Вам, в вашей жизни нужны стихи?

PS. Впервые заново публикую свой текст. Уж очень кстати, и аудитория в блоге обновилась, а мои читатели со стажем могли его и забыть. С Днем поэзии, друзья! 

PPS. Свежий пост – к концу месяца.  

Звуки города

Воскресным утром вышла погулять попозже, после завтрака. Как раз, когда колокола открывшейся недавно церкви созывали прихожан на службу. Ритмичный перезвон звучал отрадой, и лица прохожих казались просветленными. 

В городе редко слышишь приятные созвучия. Дождь, журчание воды в фонтанах и водопадах, но это удовольствие сезонное, как и утреннее распевание синиц за окном. А из круглогодичных птичий базар на закате, когда воробьишки слетаются на излюбленные деревья и громким чириканьем судачат про свои дела, да ребятня в детском саду на прогулке. Когда во время локдауна детсад во дворе нашего дома был закрыт, отсутствие их шумелок и вопилок удручало еще сильнее. Пожалуй, все!

Зато дома работаю (очень загруженный период!) под лучшую музыку на свете – пение птиц. Канал BBC придумал установить камеры в лесу, транслируя онлайн жизнь природы. Пень или бревно через овраг, деревья, на которых пристроены кормушки, и крупным планом птицы! Но главное здесь не визуальный ряд, а звуки – звонкие птичьи трели. Синицы, малиновки, дятлы, иногда доносятся крики петухов, отдаленный лай собак, гул пролетающих самолетов. Нашелся недовольный англичанин, живущий, видимо не в городе: И за это мы платим налог?! Открывай окна и слушай! Однако восторженные отклики из всех уголков мира оценили гениальную идею BBC. Она хорошо действует и как снотворное, когда не спится.

А какие звуки города кажутся приятными вам?