Ищите, что почитать?

Из обширного списка прочитанного выбрала две довольно разные книги: сборник рассказов Роальда Даля “Someone like you” («Кто-то вроде вас») и книгу прозы Марии Метлицкой «Три женщины в городском пейзаже».

Роальд Даль, известный по роману «Чарли и шоколадная фабрика», оказался блестящим новеллистом. Он напомнил мне Моэма, сторонника фабульного рассказа. Та же стройная композиция, крепкий сюжет и точные описания. Моэм, мастер малой прозы, говорил: You can tell it over the dinner table…and it will hold the attention of the listeners / Можно рассказать эту историю за обедом, и гости не соскучатся.

Начало рассказа “Lamb to the slaughter” («Агнец на заклание») звучит по-домашнему уютно. Приглушенный свет, чистая теплая комната, два бокала и напитки, Мэри Мэлони за шитьем. Все готово к приходу с работы мужа. Выверенное описание женщины, ожидающей ребенка (slow smiling air, tranquil, soft mouth, wonderful translucent quality, placid look) создает атмосферу спокойствия и безмятежности. Когда он входит, Мэри привычно готовит аперитив и дает ему передохнуть, зная, как нужна ему эта пауза. She loved to luxuriate in the presence of this man, and to feel – almost as a sunbather feels the sun – that warm male glow that came out of him to her when they were alone. Она предлагает принести сыр и крекеры, прежде чем они отправятся на ужин, а потом муж сообщает ей, что он уходит к другой. Тональность меняется радикально. Что происходит потом, я умолчу, чтобы не лишать вас удовольствия. 

Выбранный рассказ превосходно иллюстрирует то, что отмечали критики в творчестве Даля: гротескное воображение, способность разглядеть анекдотическую ситуацию, оборачивающуюся самым неожиданным образом, жестокое чувство юмора. Я читала эту книгу на английском и думала, что ее можно без проблем перевести на любой язык: четкий сюжет, узнаваемые характеры, а главное, отсутствие словесных экзерсисов. Увлекательнейшее чтение перед сном!

Что касается книги Метлицкой, выбрала ее по совету продавца и по обложке. Взгляните.

В написанном словно от руки названии на фоне кухни видится рассказ о жизни одной из нас. Жизни понятной, полной забот, о мечтах и чаяниях героинь нашего времени, даже если они не из героического племени. Тем не менее, две женские истории книги (заглавная и «В следующем году – обязательно») разбавлены мужской («Плохой хороший день»).

Повесть «Три женщины в городском пейзаже» начинается воскресным утром. Взрослая дочь собирается навестить мать, отвезти ей еду – та на пенсии, и никогда не любила готовить. Автор детально описывает погоду, обстановку Лидиной кухни, что она упаковывает в контейнеры для матери, ее характер, а читатель ждет начала истории. Как выясняется, напрасно! Изложение событий, при чем даже не пересказ – отчет о произошедшем продолжается до конца, перемежаясь воспоминаниями о прошлом. Дочитал и думаешь: Ну и что? И это всё?

Тот же отчет с включением ретроспекции присутствует в других. Добавьте предельно упрощенный язык, обилие штампов типа Пора, мой друг, пора; время лечит; каждый кузнец своего счастья, чтобы понять, почему читатель остается безучастным, не испытывает никаких эмоций.

Дело отнюдь не в событийности. Ситуация может быть сколь угодно знакомой и даже банальной, важно, КАК ее рассказать. Если у Даля очевиден точно рассчитанный, экономный стиль, то у Метлицкой какой-либо стиль вообще отсутствует. Одним словом, первое знакомство с Метлицкой обнаружило, что мы с ней совершенно неконгруэнтны. Тем не менее, рекомендую ее на случай, если вам нужно отключиться от собственных проблем. Удовольствие не гарантирую, но временное отсутствие в тяжком сейчас обеспечено.

А что посоветуете почитать вы?

И море, и Гомер – все движется любовью

Второй день под впечатлением, повторяю эту и другие строки Мандельштама. Наш студенческий театр подготовил поэтический вечер, посвященный его творчеству. Так обозначено в приглашении, хотя, по сути, они сотворили настоящий спектакль.

Задумка по форме проста – рассказать о судьбе поэта, перемежая сухие факты биографии письмами, воспоминаниями и стихами. Но как же сильно они сыграли!

Действие начинается с драматического эпизода в жизни Мандельштама, ссылки во Владивосток, которую он не пережил. В роли поэта выступают сразу трое юношей. Один за другим они выходят и читают письмо, адресованное брату и жене: Из Москвы, из Бутырок этап выехал 9 сентября, приехали 12 октября…. Истощен до крайности... Очень мерзну без вещей. Родная Надинька, не знаю, жива ли ты, голубка моя…

После этого в ретроспекции прослежены основные вехи жизненного пути. Знакомство с Ахматовой, Блоком, Пастернаком, увлечение акмеизмом, поездки по стране после революции в качестве работника Наркомпроса, и, конечно, стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны», названное Пастернаком актом самоубийства, после которого Мандельштам был арестован.

Но главная, солирующая партия в спектакле принадлежит стихам, которые иллюстрируют действо и задают настроение.

Нежнее нежного

Твое лицо,

Белее белого

Твоя рука.

***

Мне на плечи кидается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей,

Запихай меня лучше, как шапку, в рукав

Жаркой шубя сибирских степей.

***

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,

До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей

Рыбий жир ленинградских речных фонарей…

 ***

А теперь представьте, как это выглядело на фоне кирпичной кладки подвала! Актеры в черном, минимум декораций и света, все подчинено замыслу рассказать не только о судьбе поэта, но и постыдном эпизоде нашей истории на примере одного человека.

Кланяюсь актерам. Их игра и строки Мандельштама затронули душевные струны каждого. Меня они практически загипнотизировали, а зритель я искушенный. В некоторых местах я бы поменяла интонации, расставила бы акценты и добавила паузы. Как в строке, вынесенной в заглавие, чуть притормозить перед тире. Фраза – космос!

И еще. У меня, как, наверное, любого преподавателя литературы в наше время бывает ощущение, что я кормлю студентов опилками. Вколачивать в человека ненужные ему премудрости так же вредно, как кормить его опилками (Бернард Шоу). Что Шекспир и Байрон не достучатся до сердец поколения Инстаграм, взращенном на коротких текстах и преимущественно фэнтези. Но начинаются семинары, и ощущение постепенно улетучивается. То, как вчитались в биографию Мандельштама актеры студенческого театра, вселяет надежду. Спасибо!

P.S. Пост был бы иным, если бы выплеснула эмоции сразу после спектакля, но им нужно было устояться. И у меня зароились идеи, какие тексты прозвучат органично в подвальном пространстве. "Маленький принц", например... 

Новые утиные истории

Ура, я закончила статью! С наслаждением меняю стиль научного дискурса на разговорный! Расскажу о том, что давно не слеталось на страницы блога – о моих любимых уточках, и не только последних приобретениях.

Домашняя стая за это время настолько разрослась, что перестала помещаться в любые “озера”, пришлось расселить их по всему дому. На рабочем столе сейчас новенькая серая шейка, которую друзья привезли с Алтая, похожий на нее утенок из Чебоксар, расписная из Ярославля и новогодний подарок золотистого цвета, купленный в Питерском Пассаже.

click on a picture for a closer view

Этого гусенка нашли в отделе муранского стекла. Продавец ответила, что уточек у нее нет, и предложила украшения, а мои натренированные глаза разглядели в этой россыпи превосходных особей.

Разношерстная компания в ванной с почтением приветствовала Канта, привезенного подругой догадайтесь откуда. Наверное, резиновых уточек, которых продают в Duck stores по всему миру, делают люди с хорошим чувством юмора. У моего Шекспира на крылышке значится “To quack or not to quack” (Крякать или не крякать)), а у Канта – Yes, I Kant. Противоречие вполне в философском духе! На фото внизу Кант читает лекцию, а Шерлок Холмс удалился на верхний этаж сосредоточиться. Присмотритесь, какие они разные и милые:)

Еще одно резное семейство прислал сын. Я видела подобное в Чебоксарах, но устояла, а, может быть, предчувствовала. Когда-то в Риме попалась миниатюрная семейка от Swarovski, я походила кругами и не купила. А через пару месяцев получила ее в подарок от любимой подруги, и их радушно приняли соплеменники австрийского брэнда, которые живут у меня дома.

В поездках уточек вижу всюду, даже зимой. Любителей котиков в мире, конечно больше, однако утколюбы встречаются в самых разных контекстах. Симпатичные утки сидели у входа в кафе на Итальянской улице в Питере, а из окна женевского ресторана манило целое утиное семейство.

Зиму упитанные питерские уточки благополучно переживают в городе, каналы не все замерзают, и им даже удается поплавать.

На базе отдыха в Приморье увидела великолепную стаю, сотворить которую мог только собрат по любви к уточкам! А во Владивостоке в витрине было выставлено пестрое сообщество мягких игрушек, среди которых мой взгляд сразу выхватил клювики.

На пристани в Сирмионе в ожидании кораблика видели утку, которая вышагивала с таким видом, будто кого-то встречала. В то лето на озере Гарда было много мам с утятами, и, купаясь вместе с ними, я вспоминала слова инструктора по вождению: Мы такие же участники движения:) 

Друзья шлют чудесные пейзажи с утками со всего света – из Пекина, Подмосковья, с Аляски.

На озере Рица подруга сняла пару уток-синхронисток, которые, выбравшись из воды, слаженно исполнили танец и устроились отдыхать.

Дома уточки радуют не только на книжных полках, но и на прудах и на Зее. В июне удалось снять удивительную пару утят-неразлучников. Они плавали недалеко от берега одни, без мамы, и из-за этого, наверное, держались друг друга.

А самое невероятное, когда едешь по делам, в заботах по макушку, и вдруг явление!

Одна моя подруга обожает копаться в саду, другая – кактусы, третья прекрасно вышивает и делится творениями в блоге. У каждого свои одеялки для души!

***

Прибирая утром свою планету

Парами, стайкой, в одиночку

утиные истории продолжаются

Летят утки

Тихие радости
В синем небе зимние утки кричат