Любовь-морковь, или Кому ничто не мелко

В последнее время в сети то и дело попадаются “стихи" Нас всех друг другу посылает Бог, а рядом стоит имя Бориса Пастернака. Непременно с сентиментальной картинкой, под рубрикой Поэтическая мудрость или что-то в этом духе. Увидев впервые, запнулась уже на названии, совершенно чуждом для стилистики Пастернака. Собственно текст с примитивной лексикой и тривиальными рифмами (нужны-важны, срок-урок) сомнений не оставил: Пастернак к этому отношения не имеет. Вот отрывок. 

Нас всех друг другу посылает Бог.

На горе иль на радость - неизвестно,

Пока не проживём цикличный срок,

Пока мы не ответим свой урок

И не сдадим экзамен жизни честно.

Друзья мои, может, вам известны причины тяготения к такого рода поэзии? С претензией на философствование, но ведь пустышка!

Мы не читаем стихи каждый день, большинство из нас, по крайней мере. Но, когда возникает желание, давайте читать мастеров. Классиков и современников, но мастеров! Пушкина, Блока, Есенина, Бернса, Ахматову, поэтов-шестидесятников, Окуджаву – список огромный. И каждый непременно отыщет строки, созвучные его душевному состоянию.  

А сейчас уделите, пожалуйста, несколько минут. Вчитайтесь! 

Давай ронять слова,

Как сад — янтарь и цедру,

Рассеянно и щедро,

Едва, едва, едва.

Не надо толковать,

Зачем так церемонно

Мареной и лимоном

Обрызнута листва.

Кто иглы заслезил

И хлынул через жерди

На ноты, к этажерке

Сквозь шлюзы жалюзи.

Кто коврик за дверьми

Рябиной иссурьмил,

Рядном сквозных, красивых

Трепещущих курсивов.

Ты спросишь, кто велит,

Чтоб август был велик,

Кому ничто не мелко,

Кто погружен в отделку

Кленового листа

И с дней Экклезиаста

Не покидал поста

За теской алебастра?

Ты спросишь, кто велит,

Чтоб губы астр и далий

Сентябрьские страдали?

Чтоб мелкий лист ракит

С седых кариатид

Слетал на сырость плит

Осенних госпиталей?

Ты спросишь, кто велит?

— Всесильный бог деталей,

Всесильный бог любви,

Ягайлов и Ядвиг.

Не знаю, решена ль

Загадка зги загробной,

Но жизнь, как тишина

Осенняя, — подробна.

Пастернаковский слог рисует осень не прописями с рифмой любовь-морковь. Удивительные образы будоражат воображение, и ты уже видишь не привычно желто-красные осенние листья, а листву, обрызнутую мареной и лимоном. Осень. Знакомая, понятная, прорисованная новыми красками. И голова кружится от красоты и звукописи. Нет?

Синдром разбитого сердца

«Синдром разбитого сердца» Наталии Сурьевой купила на книжном фестивале «Берег», который прошел в Благовещенске в сентябре. Типичное для бульварного чтива название имеет здесь значение буквальное, что ясно из аннотации. Казалось бы, обычная история человеческих взаимоотношений, где есть встречи и расставания, любовь и ревность, обретения и потери, неожиданно приобретает трагическую окраску, и читателю предлагается вместе с героями пройти путь исцеления души и тела. А поскольку главный персонаж книги – кардиохирург, то одной из центральных фигур повествования становится сердце, в том числе и с медицинской точки зрения…Автор же, которая и продала мне эту книгу, – практикующий психолог, о чем заявлено на обложке.

Кто и о чем, вы поняли, а как, сейчас расскажу. Во-первых, нарратив представлен в форме перечисления. Он сделал то-то, поехал туда-то, обнаружил то-то…, и так вся книга. При этом перечисления прерываются описаниями всего подряд: квартир, картин, пациентов, болезней сердца, операций… Последние скопированы из справочников или историй болезни, и являются вставками-иллюстрациями, которые к художественной литературе вообще не имеют отношения. 

Во-вторых, нет полноценных персонажей. Нет героев, ради которых мы читаем книги! Которых мы любим и осуждаем, за судьбами которых следим с замиранием сердца, которым сопереживаем, идентифицируем с ними себя. Здесь присутствуют ходульные маски с именами. Все сказанное о главном герое романа Игоре, укладывается в одну фразу: У него все было прекрасно, а потом стало все ужасно. 

Моя формулировка фразы намеренно упрощена. Таким предельно простым языком на уровне ликбеза написана вся книга. Нужен пример? Огонь для шашлыка был готов, стол накрыт как на картине художника – в тарелке лежали спелые сочные овощи, в вазе – фрукты, стояли разные напитки. Бабушка поцеловала внука, мама поспешила обнять сына, все ему были рады. В упомянутую фразу укладывается и сюжет. Страниц 180 ничего не происходит. Герой живет-работает-вспоминает прошлое. Потом случается нечто, что условно можно назвать кульминацией. Условно, потому что без завязки и ситуации это нечто звучит, как пришей кобыле хвост. 

Но самое невыносимое в этой книге ‒ вкрапление в прозаический текст рифмованных отрывков, которые автор, вероятно, называет стихами. Читать это нельзя. Вредно! Судите сами. 

Я дома не был очень долго,

И я соскучился по нем.

Когда я подошел, в окне сверкала елка,

И сразу стало очень хорошо. 

Не просто рифмоплетство ‒ словесная отрава. Допустим, автор замысливал поэтическое резюме глав или что-то в этом духе, ну, выбери тогда подходящие по содержанию стихи классиков!  

Итак, читая книгу, постоянно держим в голове, что автор – практикующий психолог. Книга – не что иное, как реклама собственной деятельности. Топорно и назойливо читателя убеждают в необходимости психотерапии в его жизни. Никто и ничто не могут помочь, ни семья, ни любовь, ни работа, но если повезет с психотерапевтом, все у тебя станет распрекрасно. Как в приведенном «стишке». Заранее благодарю.

Помните, у Бродского?

Я сижу у окна, вспоминаю юность.

Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Прочитанная книга улыбок не вызывает, а вот отплюнуться (простите резкое словцо!) хочется не раз. Властелин языка Оскар Уайльд утверждал, что нравственных и безнравственных книг не существует. Книги написаны хорошо или написаны плохо. Вот и все. Всецело с ним согласна! Какое бы содержание, идеи, мысли ни вкладывались, если они не облачены в достойную словесную оболочку, грош им цена. They are wasted! И читать книгу Наталии Сурьевой рекомендую для того, чтобы припасть потом к прозе Чехова или стихам Бродского, как к живой воде. Жадно глотать, смакуя каждое слово, испытывая гордость за своих великих соотечественников.

Ваша очередь, друзья. Советовать, что читать, и к чему не приближаться на пушечный выстрел!

Reading & travelling. To be continued

Что, по-вашему, главное в путешествии? По моему убеждению, смотреть в оба по сторонам, вверх, под ноги, и не пропускать печатный текст. Иначе пройдешь мимо чего-нибудь удивительного или попадешь в неловкую ситуацию.

 click on the picture for a closer view

Театральные афиши, например. Особенно оказавшись в столице в off-season! Из тех театров, которые еще не ушли на каникулы, мы выбрали в Ленкоме «Женитьбу Фигаро». В фойе театра портреты легендарных актеров и экспозиция, посвященная творчеству Марка Захарова. Любимые лица, глядящие со стен, кадры из гремевших спектаклей и ощущение осиротевшего пространства. Конечно, режиссеров ранга Захарова или Андрея Гончарова, которые создавали свой авторский театр десятилетиями, заменить невозможно. 

Еще было обидно увидеть из 80-х годов только «Юнону и Авось». Тогда, в пору моего студенчества, на спектакли «В списках не значился», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Жестокие игры» попасть было очень трудно. Это было подлинное лицедейство, а отдельные мизансцены с молодыми Александром Абдуловым, Татьяной Догилевой и другими буквально отпечатались в памяти.

Арбузовские «Жестокие игры» значатся в сегодняшней афише театра Моссовета, которая явно рассчитана на любые предпочтения: Чехов, Островский, Оскар Уайльд, Достоевский и дважды Шекспир! Любители жанра мюзикла выберут «Иисус Христос – суперзвезда», школьников поведут на «Героя нашего времени» или вариацию романа Достоевского «Преступление и наказание», обозначенную инициалами «Р.Р.Р.». Догадаетесь, что выбрала я?

Конечно, «Укрощение строптивой», тем более, в постановке Андрея Кончаловского. Искрометная история строптивой Катарины и укротителя Петруччо стала первой частью задуманной режиссером «шекспировской трилогии» в театре Моссовета, в которую планируются войти «Макбет» и «Буря». 10 лет назад Кончаловский поставил «Укрощение строптивой» в Неаполе, в традиции комедии дель арте. В московской версии на сцене микс фарса, водевиля и эксцентрики в декорациях и костюмах века джаза. Но внешняя атрибутика ничуть не нарушила безудержные эмоции шекспировского текста. Он прозвучал озорно и бесшабашно! 

В дороге вновь обратила внимание на бешеную популярность книг инструкций из разряда «Как изменить свою жизнь». В любом книжном они занимают прайм места, пестря разнообразием. Пошаговые инструкции как научиться хорошим привычкам /  как худеть, ни в чем себе не отказывая / как строить полноценные отношения раскупаются, как некогда рассказы о Шерлоке Холмсе. Психологи и психотерапевты, вам безработица не грозит! 

А перед витриной закрытого детского книжного в Париже остановилась, увидев книгу Туве Янссон. Потому что мой внук уже знаком с муми-папой, муми-мамой, Снусмумриком и остальными :) 

В европейских столицах не раз встречала предупреждения о карманных кражах. Крупными буквами на нескольких языках они призывают беречь свои денежки и висят в местах, где этого стоит особенно опасаться. В Лувре, например, их видишь не только на площади, но и рядом с Джокондой и Венерой Милосской. 

В Париже нравятся таблички с развернутыми названиями улиц и площадей. Обратила на это внимание, когда в первый приезд увидела на набережной Сены памятник Томасу Джефферсону. Словно предваряя вопрос: Почему он здесь?, надпись объясняла, что Джефферсон занимал должность посла во Франции в 1785-1789 годах.

В то время как в московском метро рекламу убрали, в парижском рекламные постеры встречаются на станциях и в поездах в изобилии. 

Вот этим воодушевляющим призывом учить английский язык и закончим. Какие буковки и слова запоминаете в поездках вы?

***

Еще на тему чтения в путешествиях:

MAGIC IS FOUND IN ANY WRITTEN WORD

 Reading & Travelling

 past equator

 Читать всегда, читать везде, до букв последних донца!

праздники, которые всегда с кем-то

 и др.