Обзор недавно прочитанного

Помимо художественной читала нон-фикшн: дневники, письма, статьи-исследования, – все полученное или приобретенное в подарок.  А начну с романа нового для меня и популярнейшего, судя по заметкам в сети, автора по имени Люси Даймонд.

Мало примечательное название ‘‘One Night in Italy’’ безошибочно определяет жанр chick-lit. Джентльмены едва ли удостоят внимания, а вот дамы углядят в названии интригу. Тем более, обозначения глав дублируются на английском и итальянском: Buon Natale! / Merry Christmas!, A casa / At home, L’agenzia di Lavoro / The employment agency, Cucina / Сooking и т.д.

Первые три главы представляют главных героинь и служат завязкой. В начальной за прологом главе под названием ‘Mio padre / My father’ журналистка Анна неожиданно узнает, что ее родной отец – итальянец. Она навещает бабушку в пансионе для престарелых, и та вдруг произносит: Ты на него похожа. Джино, так его звали? Итальянец. Твой отец. Иногда Нора пребывает в ясном уме, способна поддерживать беседу, но порой сознание затуманивается, реплики становятся отрывистыми, а речь путанной. Dementia was an unpredictable beast. Все помыслы Анны теперь связаны с поисками отца, она грезит, как отправится в Италию и с ним познакомится.

Во второй главе под названием ‘Arrivederci / Goodbye’ мы узнаем, как Кэтрин, счастливая мама и жена, в одночасье остается одна. Они с Майком гордятся сыном и дочерью, которые поступили в университет: Мэтью – в Манчестер, Эмили в Ливерпуль. От дома недалеко, но сердце матери отказывается принимать новую реальность: птенцы выросли и выпархивают из гнезда. No map on earth could measure а mother's missing-you feelings. А когда она отвозит детей и возвращается домой, ее ждет еще одно потрясение.

С Софи мы знакомимся в небольшом кафе в Сорренто. Исколесив десятки стран, сменив немало занятий, она приехала в солнечный городок семь месяцев назад и влюбилась! Маленькая квартирка с видом на площадь Торквато Тассо (вид на море был ей не по карману) становится her own corner of paradise. И вдруг приходит известие (глава называется ‘Una telefonata / A phone call’), что ее отец в реанимации после серьезного сердечного приступа. ‘Никогда не оглядывайся назад‘, повторяла Софи с тех пор, как уехала из дома и перестала общаться с родителями. Но ни в этой ситуации. Она немедленно собирается и летит домой в Шеффилд.  

Упомянутые героини друг с другом не знакомы, однако мелькающее название этого английского города в первых главах позволяет понять, что все они родом из Шеффилда.

Другим связующим элементом становится итальянский. Софи как полуносителя, приглашают давать уроки языка, а Кэтрин и другие герои становятся ее учениками. Анна постигает азы cucina Italiana: печет фокаччу, делает тирамису, ведет кулинарный блог и угощает однокашников на уроках итальянского. Увлеченность новым языком, неравнодушие к проблемам друг друга постепенно перерастают в дружбу.

Читатель же с интересом следит за перипетиями сюжета, узнавая в жизни героев собственные проблемы. Материнства и поиска грани между заботой и диктатом; одиночества и уединения; свободы выбора; предательства близких и нравственных принципов. При этом ни одна из тем не вызывает отторжения, а тон повествования дает надежду. Книга Люси Даймонд вряд ли относится к литературным событиям, скорее, к чтению приятному, на сон грядущий и не только.

Книга капитана 1-го ранга Николая Озаровского «На Ладожском озере» – о службе в годы Великой отечественной войны, в том числе, во время блокады Ленинграда. Его дневниковые записи, скрупулезно фиксирующие события с выверенной статистикой, – заметки личные, но эмоции, свойственные жанру дневника, появляются крайне редко. Именно сухое изложение фактов позволяет представить будни на флоте в военное время. Перевозка грузов, эвакуация ленинградцев под бомбами, работа кораблей во льдах сантиментов не предполагает. И лишь изредка командир канонерской лодки, возглавляющий дивизион, позволяет себе переживания. Книга очень честная, настоящая находка для увлекающихся историей.

В свою очередь, сборник трудов Государственного Эрмитажа, подаренный одним из авторов, – находка для тех, кто интересуется архитектурой и реставрацией. Вот несколько тем: Зеленое убранство императорской резиденции, Бомбоубежища Эрмитажа как жилые пространства (июль 1941-февраль 1942), Атланты и портик Нового Эрмитажа – захотелось прочитать?

И наконец, недавний подарок из серии Классика в словах и картинках. Японская поэзия с дивными работами японских художников, прекрасно все, кроме перевода! 

Заинтересовало что-нибудь? Готова услышать ваши книжные впечатления. 

Тексты Питера и не только

Буковки на улицах Петербурга неиссякаемы, как неиссякаема в этом городе культура. Даже стоя на светофоре или на остановке, успеваешь увидеть что-то любопытное, привлекательное, необычное.

Идешь по делам, и на пути вдруг возникает нечто, отсылающее к литературе и искусству. Как Пушкин, взирающий из окна Зингера вместе с Русланом, золотой рыбкой и другими героями своих сказок  

или вдохновенный барельеф Мравинского на фасаде филармонии.

А первым портретом в большом зале Петербургской филармонии неожиданно был Верди, словно пришел в Миланский Ла Скала. Верди не значится в солидном перечне композиторов, которые здесь выступали. Взгляните, что за имена!

У метро «Василеостровская» встречает кучер с конкой, которую тянут две лошади, а рядом информационная табличка, поясняющая историю этой родоначальницы трамвая.

В паре кварталов отсюда расположен музей электрического транспорта, как подтверждение уместности этого культурного объекта. Тексты музея информируют и развлекают, и он оказался по-настоящему интересным для разновозрастной аудитории. Он прячется в ангарах бывшего трамвайного парка, предлагая рассмотреть старинные трамваи снаружи и изнутри. Гид привлекала малышей демонстрировать управление и пробивать билетики, а взрослым задавала каверзные вопросы. Вы знаете, что по сей день в ненастье вагоновожатые используют песок?

Табличка на соседнем с музеем здании посвящена подвигу трамвайщиков блокадного Ленинграда. После страшной зимы 1942 года 15 апреля в осажденном городе возобновилось пассажирское трамвайное движение, ставшее символом жизни и надежды для жителей города.

Отсылки к истории города, особенно блокадного периода, обнаруживаются повсюду, порой в неожиданных местах.

на Аничковом мосту

в залах Эрмитажа

на набережной Фонтанки

Вывески кафе и ресторанов тоже привлекают внимание, особенно с игрой слов: «Старик Хинкалыч» или «Мидийное место», хотя в обоих меню показалось довольно стандартным. А слово глагол звучит весомо без какой-либо игры. Название рестобара встретилось на Петроградской. Чем там потчуют, не знаю, но экстерьер зацепил взгляд.

А встретился этот «Глагол» недалеко от театра им. Андрея Миронова. Афиша поражает предельной загруженностью, что привычно для антрепризного театра.

Упомянутые театр и рестобар встречаются по пути в Ботанический сад Петра Великого, где буковки не только обозначают названия неведомых растений, 

но и рассказывают о занятном проекте. Сенсорный сад, почитайте!

Как вам дуб курчавенький? 😁 Я бы обрадовалась реплике в свой адрес: Ты – одуванчик! Остановлюсь на этой жизнерадостной ноте. Какие тексты и буковки встречаются в ваших местах? Читаем, гуляем в убегающие летние деньки!

Как меняется мир рядом с маленьким человечком

Август перевалил экватор, и календарь роняет листки, как в мультиках, не давая опомниться. Друзья в санаториях в Приморье, на Камчатке, на Алтае, рассказывают о путешествиях в Армению, в китайский Далянь и Харбин, а наше лето вопреки планам проходит дома. НО дождались в гости любимого внука, и неделя с ним промелькнула кометой.

Вместе с ним открывали для себя детские локации, впервые и заново. Вы давно бывали в зоопарке? Оказавшись там спустя 30 лет, я с трудом его узнала. Единственным местом, где все осталось по-прежнему, стал вольер на взгорке с белыми медведями. Остальное преобразилось в комфортное пространство (и для животных, и для людей) с массой интересных текстов и интерактива. Причем интересных малышам, подросткам и мамам-папам-бабушкам-дедушкам!

Наш подросший мальчик обошел все зоны, задерживаясь то у водоплавающих, то у жирафа, который бродил по просторной площадке, жуя подвешенную вокруг траву, то у площадки приматов, резвившихся в уличном павильоне. И что особенно порадовало меня, читал встречающиеся тексты. 

У того самого вольера с белыми мишками его заинтересовала история Услады и Меньшикова. Прославленная пара белых медведей жили вместе в Ленинградском зоопарке с 1993 года и стали его символом. У них родилось много медвежат, которые разлетелись по разным городам России и странам мира. Ребенок перечитал имена всех медвежат и кто куда уехал.

А неподалеку от петушино-куриного царства глаз выхватил название, прозвучавшее как магическое заклинание: «Книги и звери». То, что устроители назвали игровой площадкой, показалось мне тропой первооткрывателей. Даже те, кто уже читал или слышал Маршака, Чуковского, Бианки, ощутят себя другом Маугли в поисках животных на карте Африки, изучая следы и слушая звуки джунглей.

Куда бы вы еще повели ребенка? Мы заранее купили билеты в цирк, на шоу, вдохновившее «Север-Метрополь» создать новый торт. Оно оказалось в высшей степени зрелищным! Каждый номер как мини спектакль, со своим светом, костюмами и антуражем. Великолепные ухоженные лошади вороной масти, жонглеры, воздушные акробаты, дрессированные тигры, северный олень из зимней сказки привели нас в одинаковый восторг. Мы не сошлись во мнениях только в оценке клоунов: ребенку они показались смешными, а мне совсем не Юриями Никулиными.

Мальчику 6 с половиной, и я не знаю, что останется у него в памяти в этот раз. Его восхитили фонтаны-шутихи в Петергофе, удивили цены на трамвай в музее электрического транспорта, а вечерами после всех качелей и лазалок он затихал, внимательно слушая историю про папу, маму, 8 детей и грузовик. Я очень хочу, чтобы в его воспоминаниях возникала атмосфера любящего дома. Но мало ли чего мы хотим, бабушки! Особенно те, кто живут далеко от внуков, как вы думаете?