попурри из недавно прочитанного

Героиня романа Сесилии Ахерн “There’s No Place Like Here”, действие которого происходит в Ирландии, занимается розыском без вести пропавших. Это становится делом всей ее жизни после перенесенного в десятилетнем возрасте потрясения. Пропала ее одноклассница, Дженни-Мэй, буквально испарившись в никуда; ни тела, ни следов происшествия обнаружено не было. С тех пор Сэнди – так зовут главную героиню, от лица которой ведется рассказ, не может успокоиться, пока не вернет пропавший объект на место. Однажды, разыскивая очередного исчезнувшего человека,  Сэнди оказывается там, где живут все эти люди. Там есть свои развлечения, свои законы и правила жизни. Жизни или существования после смерти? Сможет ли она, досконально знающая историю каждого, подобно Моисею, вывести его в реальность?– на эти вопросы Сэнди предстоит ответить в этом мире утрат, в месте под названием Здесь.

Таков вкратце сюжет романа от автора нашумевшего бестселлера “PS, I Love You”.

Стиль повествования напоминает сценарий: быстрая смена кадров-событий, на которую работает и продолжительность глав, не более десяти страниц. Вначале действие сосредоточено исключительно вокруг главной героини, затем автор добавляет второстепенных персонажей, образующих собственные сюжетные линии. Любопытно, что они разворачиваются сами по себе до тех пор, пока Сэнди не попадает в “потерянный мир”. Здесь действие начинает происходить параллельно, как бы повторяясь в ином ракурсе, и, наконец, сплетается в неделимую цепь, неумолимо двигаясь к развязке.

Примечательно, что Ахерн крайне редко использует здесь описания природы, и вообще ограничивает языковую палитру глаголами и существительными. Видимо, таким образом подчеркивается modus operandi главной героини, которая привыкла существовать в пределах действия: планировать, двигаться к цели, осуществлять задуманное. Сантиментам и эпитетам в ее жизни места нет.

Сэнди осознает, что очутилась в месте, откуда нет выхода, но смириться с таким положением она не в состоянии. В это время жители ставят “Волшебник страны Оз“, символично, не правда ли? Дороти тоже мечтала вернуться домой, вспоминает Сэнди, ей достаточно было произнести: Нет ничего лучше дома / There’s no place like home. А пока девочка находилась в волшебной стране, она помогала своим друзьям. Постепенно Сэнди понимает, что навязчивая идея розыска пропавших людей есть не что иное, как попытка избежать внутренней проблемы – поиска утраченного чего-то очень важного внутри себя, в своей жизни.

Немалое значение в этом играет Ванда, милая любопытная беззубая щебечущая девчушка, которая на вопрос “Сколько тебе лет?”, поднимает ладошку, чем очаровывает всех и раздражает Сэнди.

“What age are you?”

She held up her hand displaying four fingers and a thumb.

“Four fingers and a thumb?” I asked.

She frowned and looked at her hand again, her lips moving as she counted.

“Is there a special school kids go to, to learn to do that” I asked. “Can’t you just say five?”

“I can say five.”

“So what, you think holding up a hand is cuter?”

She shrugged. …

That’s why I hated children: there were so many empty spaces in their minds and not enough answers, the exact reason why I’d hated being one myself.

Признаться, этот роман показался не столь увлекательным по сравнению с  “PS, I Love You” или “Love, Rosie”. И, тем не менее, он не отпускал; есть нечто в манере Сесилии Ахерн, что заставляет дочитать до конца.

Книгу Ахерн брала с собой в дорогу, и, по обыкновению, не рассчитала. Чтобы не перессориться с попутчиками из-за е-ридера, купила в Праге роман Милана Кундеры “Вальс на прощание”. Из двух чешских авторов, предлагаемых на русском, Кундера показался более подходящим для отпуска, нежели Кафка. К тому же, Кафку я читала, а с творчеством Кундеры была знакома лишь по фильму "Невыносимая легкость бытия". 

“Вальс на прощание” начинается с банальной истории об обнаруженной беременности после случайной связи, однако первоначальное впечатление затасканной темы быстро исчезает. В первую очередь, благодаря языку, свежему и нестандартному. Вот послушайте, как объясняет ситуацию потенциальному отцу Клима его приятель Бертлеф, сибарит по образу жизни и философ в душе:

Жизнь надо принимать во всех ее проявлениях. … Ребенок – сама непредвиденность. Вам не дано знать, что из него получится, что он принесет вам, и именно потому вы должны его принять. Иначе вы живете лишь наполовину, живете, как человек, не умеющий плавать и плещущийся у берега, тогда как настоящее море только там, где оно глубоко.

А вот как Ружена, та самая охотница на мужчин, воспринимает уговоры Клима:

Печаль, которой дышали его последние фразы, имела для нее сладостный запах. Она вдыхала его, словно аромат свиного жаркого.

Неожиданное сравнение  звучит как звоночек. Какой может оказаться девушка с подобным “обонянием”? И действительно, в сцене с отловом бродячих собак, когда разгорячившиеся охотники готовы смести с пути даже ребенка, Ружена становится на их сторону. Она принимает роль зрителя, который безоглядно готов придержать для палача жертву.

Помимо того, Кундера удивляет образами. Казалось бы, что может быть ярче в описании ревности, чем шекспировское green-eyed monster? Здесь автор упоминает никогда не дремлющие подозрительные щупальца. Так характеризуется жена Клима красавица Камилла, которая боялась соперниц и замечала их повсюду. Он знал, что она опять не будет спать ночью, и потому был полон желания гладить ее, целовать, убаюкивать, но тут же осознавал, что все это пустое, ибо ее щупальца в этой нежности обнаружили бы только нечистую совесть.

Разговор о сиюминутном выходит волею автора на уровень философского обобщения. Я намеренно не рассказываю сюжет, потому что эту лунную историю (редкая авторская ремарка) стоит прочитать. Еще и потому, что она остро перекликается с событиями наших дней.

Он вспомнил, как несколько лет назад его столичные соседи у двери квартиры нашли своего кота, у которого в оба глаза были вбиты гвозди, вырезан язык и связаны лапки. Дети с их улицы играли во взрослых.

Это история о любви. О разных ее проявлениях: безоглядной, неосознанной, патологической, и о той, которую все лелеют в своих мечтах. Которая входит, словно чудо. Оно было совершенно необъяснимым, но казалось тем реальнее, ибо основные вещи на свете существуют вне всяких объяснений и поводов – они сами себе причина.  

А вы читали что-нибудь интересное?

“Месяц в деревне”: свежий взгляд

Вчера в рамках фестиваля “Амурская осень” прошел фильм “Две женщины”, заявленный в титрах, как снятый “по мотивам” пьесы Тургенева “Месяц в деревне”.

Напомню сюжет: действие происходит летом в имении помещика Аркадия Ислаева и его жены Натальи Петровны, когда для обучения 10-летнего сына в дом нанят новый учитель – студент по фамилии Беляев. Юноша невольно влюбляет в себя половину семейства и становится яблоком раздора между хозяйкой дома и ее воспитанницей Верочкой. Мучается друг семьи Ракитин, преданно любящий Наталью Петровну, встревожен состоянием жены Аркадий, который, к тому же, вместе с маменькой становится свидетелем ее разговора с Ракитиным, когда та плачет у него на плече. В финале Беляев и Ракитин уезжают, Верочка готова выйти замуж за первого посватавшегося, чтобы не оставаться в одном доме с той, которую она боготворила, и которой невольно оказалась соперницей.

Что, на ваш взгляд, обязательно в экранизации? В первую очередь, понимание источника и уважение к автору. Режиссер Вера Глаголева отнеслась к оригиналу с глубоким почтением, бережно следуя за тургеневским текстом. Как сказала она перед показом: “Мы делали фильм с огромной любовью к России и к Тургеневу”, и это на самом деле передается через экран.

Визуальный ряд картины безупречен; практически, каждый кадр доставляет эстетическое наслаждение. Тенистые аллеи, веранда в цветах, залитая солнцем, дождь, чаепитие на лужайке у дома, портрет Натальи Петровны в кожаной рамке, оставляемый Ракитиным перед отъездом, – во всем чувствуется художественный взгляд и колоссальное внимание к деталям. За это – отдельная благодарность авторам фильма, ведь киноподелки последних лет не слишком обеспокоены антуражем. В фильме Глаголевой домашняя утварь, посуда, мебель, костюмы подобраны и выполнены с любовью к эпохе и, как мне показалось, к актерам.  

Наталью Петровну играет Анна Астраханцева. Я очень хорошо помню “Месяц в деревне” на Малой Бронной, в постановке Анатолия Эфроса. И опасалась именно за главную героиню, которую в спектакле исполняла неподражаемая Ольга Яковлева. Можно ли с ней тягаться? И вот что получилось: в фильме актриса сосуществует с партнерами. Она, безусловно, тоже хороша, но не затмевает остальных. У Эфроса Яковлева доминировала на сцене безоговорочно как светило высшей величины. 

Наталья Петровна-Анна Астраханцева

Наталья Петровна-Ольга Яковлева

На роль Ракитина был приглашен британский актер Рэйф Файнс, прославившийся после "Английского пациента". Он покоряет зрителей в первой же сцене; его глаза светятся любовью, когда он здоровается с Натальей Петровной. В фильме Ракитин менее покорный, нежели в оригинале, где он всецело во власти любимой женщины. Здесь это, скорее, философ и поэт, который держится с достоинством, и оттого несколько недоумеваешь, почему ему предпочитают едва оперившегося юнца. Впрочем, можно ли чувство объяснить разумом?

Тургеневский текст также захватывает с первых строк. В той же первой сцене героиня обращается к Ракитину: "Мы с вами разговариваем, точно кружево плетем. А вы видали, как кружево плетут?... Кружево – прекрасная вещь, но глоток свежей воды в жаркий день гораздо лучше". Мне сразу захотелось почитать Тургенева. 

Я перечитала эту пьесу и поразилась замечанию автора, с которым она была издана в 1855 году: "Комедия эта написана четыре года назад и никогда не предназначалась для сцены. Это, собственно, не комедия, а повесть в драматической форме. Для сцены она не годится, это ясно (!!!); благосклонному читателю остается решить, годится ли она в печати". Авторы фильма оказались благосклонны. Они пристальнейшим образом прочитали пьесу и бережно переложили ее на язык кино.

PS несколькими днями позже. По итогам фестиваля "Амурская осень" "Две женщины" получил два приза: за лучший фильм и за операторскую работу. Как прозвучало при вручении: за безупречную операторскую работу! Караул, они украли мою формулировку!

Мгновения минувшего лета

Занятие первого сентября мы начали с летних впечатлений. Студенты хорошо знакомые и новички, поглядывающие на очередного преподавателя, как на unidentified teaching object, рассказали о ярких событиях, которые останутся в памяти. Например, о дне отъезда из лагеря, когда дети прощались с ними, своими вожатыми, со слезами на глазах. А одна студентка переадресовала вопрос мне. Ну, что ж, моя очередь. Поделюсь памятными мгновениями своих каникул.

click on the picture for a closer view

У меня есть книга “Сокровища европейских музеев” (об Уффици, Лувре, Прадо, Лондонской национальной и Дрезденской галерее), которая перечитывается каждое лето. Надо же знать, что никак нельзя пропустить в музее, который собираешься посмотреть. На странице-развороте Gemäldegalerie Dresden автопортрет Рембрандта с Саскией на коленях и, естественно, "Сикстинская мадонна". Вы же помните эту картину? 

Сколько ее репродукций, и сколько других мадонн я видела за свою жизнь, а в этот раз случилось чудо. Как сказала Паола Волкова, мы смотрим в галереях на картины, а картины смотрят на нас. В этот раз встреча состоялась. Сикстинская мадонна впустила меня в свое пространство. Мона Лиза в прошлом году осталась холодной картиной, а Мадонна посмотрела мне прямо в глаза. Она какая-то необыкновенно человечная, живая. Да, простят искусствоведы столь упрощенную оценку! Она знает о судьбе сына, и принимает ее не с покорностью, а с пониманием. Так я вижу.

По накалу эмоций ее одной было бы достаточно. Но дальше были фантастические детские портреты, “Мария с младенцем” Боттичелли, Каналетто, который, оказывается, писал не только венецианские, но и дрезденские пейзажи, и многое другое, достойное отдельного повествования. Желающим погулять по Галерее Старых Мастеров, напоминаю о проекте Google Art. Пусть не совсем вживую, но со всеми подробностями!

Altstadt Дрездена очень хорош, и рассказывает о прошлом, далеком и близком. На Фрауенкирхе видны осколки стен (отголосок войны!) – то, что осталось от храма в день страшной бомбежки в феврале 1945. Все фрагменты были тщательно пронумерованы и сохранены, чтобы при восстановлении занять свое место. Темного цвета – те самые, собранные в 1945-м кирпичики.

Балкон Европы, как назвал Гете террасу с видом на Эльбу, засажен деревьями с густой темно-зеленой кроной – гибрид граба и липы. Неподалеку находится камень Наполеона, на котором буквой N отмечена его последняя победа. Дабы стать успешным, нужно постоять на этом камне (и, очевидно, представить себя Наполеоном)). Рядом знаменитое “Шествие саксонских королей” – крупнейшее фарфоровое панно в мире: 102 метра и 94 персоны: история  в лицах. 

Но из всех красот Дрездена мне запомнился оперный театр, который украшают скульптуры не музыкантов, а литераторов. Я очень удивилась и спросила у гида, есть ли там Шекспир. Он оказался на фасаде слева. Не совсем похожий на себя, но он там! Справа Мольер, а немецкие мэтры Гете и Шиллер встречают у входа.

Многочисленные и многообразные отсылки к Шекспиру встречались всюду и очень радовали. На выставке Дали в Праге, где волею художника осталось мало чего от Шекспира, на мемориальной доске в Роттердаме, посвященной, видимо, некой актрисе, на афишах нового театрального сезона в оперном театре Праги. Судя по реквизиту, это будет актуализация шекспировского “Макбета”, взгляните:

  

А вот какой магазин спрятался по правую сторону от Карлова моста! Задержавшись у отеля “Чертовка” с одноименным магазинчиком, я нашла свое семейство на скамейке в сквере. “Ты же не пройдешь мимо”, сказали они, указав на вывеску. Там был колоссальный выбор книг, от которых трудно оторваться, и любопытная экспозиция. Почитайте заголовки на фото с Джойсом!

Упомянутый Роттердам производит совершенно иное впечатление по сравнению с шумным Амстердамом, который похож на потревоженный муравейник. В столице, мне показалось, полгорода заняты в туристическом сервисе, а другая половина фланирует вдоль каналов, либо сидит в кафе. 

Роттердам же в будний день оказался городом-тружеником, немноголюдным, более современным и умиротворенным. Университет естественным образом носит имя Эразма Роттердамского, большого друга Томаса Мора, о котором он отзывался как о человеке ангельского ума и редкостной учености.

Город живет под лозунгом “Urban by Nature” – так называется архитектурное бьеннале, прошедшее здесь минувшим летом, – гармонично сочетая природное и рукотворное. Цапли и утки разгуливают на воле рядом с причудливыми зданиями, гигантским портом, городской скульптурой. В нее надо вглядываться. “Марширующего человека”, пожалуй, можно узнать без подписи, а вот “Мать и дитя” вряд ли!

Мощное ощущение от города оставила башня, именуемая мачтой Европы (Euromast), с которой открывается завораживающая панорама. Отсюда воочию видишь, что Роттердам – один из крупнейших портов мира.

Пестрые летние воспоминания раскрашивают дождливую обыденность. Пока же мечтаем о будущем лете и утешаемся надписью в духе Карлсона, прочитанной в Роттердаме:“Спокойствие, все будет хорошо!” :) 

А что останется в вашей памяти из ушедшего лета?