Швейцария: в гармонии с природой

"Я видел озеро над крышами, горы над озером, облака над горами, и звёзды над облаками", писал Виктор Гюго в воспоминаниях о Лозанне, – замечательные слова о замечательном городе. Хотя вначале, после наполненного светом Цюриха, где звезды, казалось, спускались с небес, Лозанна показалась мрачноватой. 

click on a picture for a closer view

Цюрих

Лозанна

Город сбегает по крутому холму к Женевскому озеру, и набережная Ouchy и порт представляют самую живописную его часть. Здесь на камнях отдыхают чайки, раскидистые деревья хороши даже в январе, а лебеди готовы есть с ладони. Ручные лебеди – это, пожалуй, единственное, что я бы добавила к фразе Гюго.

Здесь на глаза попалась афиша, от которой у меня замерло сердце. Всего через 4 дня после нашего отъезда в городе начинался спектакль “Идеальный муж”! Автора называть? Кстати, это была вторая встреча с именем Оскара Уайльда – в оперном театре Цюриха идет опера “Кентервильское привидение”.

Ночью на другой стороне озера заманчиво блестели огни какого-то города, как оказалось, французского, под названием Эвиан. Вы бы отказались за 18 франков прокатиться во Францию? Тем более, что надпись на кораблике гласила: Другая сторона никогда не была так близко! Полчаса в пути с великолепной Альпийской панорамой, и вот он, волшебный город!

Каждую зиму Эвиан заполняют сказочные существа. Они устраиваются на газонах, взбираются на крыши и балконы и образуют целые деревянные поселения, где можно согреться чаем, кофе, но не глинтвейном.

Следуя путеводителю, мы заглянули в Палас Люмьер, где расположен культурный центр, и не зря. Там проходила экспозиция "L' Ideal Art nouveau": керамика, предметы интерьера, живопись –весьма репрезентативное знакомство со стилем модерн. Фотографировать, увы, было нельзя, пришлось довольствоваться фасадом и холлом. 

В городе царила та же умиротворенность, что и в Лозанне. Вся Швейцария теперь ассоциируется у меня с гармонией и природосообразием (мнение сугубо индивидуальное, и было бы интересно услышать другие).

Многое устроено так, чтобы не вторгаться в природу (не пытаться сократить реку или озеро), а следовать ей. К примеру, метро в Лозанне – это бывший фуникулер, превращенный в вагончики с резиновыми шинами, передвигающиеся по склону без машиниста. Все автоматизировано, предельно безопасно и, простите за банальность, точно, как швейцарские часы. 

И недаром символом Женевы считается не величественный собор или памятник Руссо, а мощная струя воды, бьющая из озера. Кстати, Jet d`Eau называют визитной карточкой и всей страны.

Здесь в почете культура (в заметках о Швейцарии я немало рассказала о театрах, музеях, книжных магазинах), лучший в мире шоколад и вкусная еда. Кстати, довольно простая: раклетт (картошка, запеченная с сыром) и фондю, сырное или шоколадное. Оба – традиционные блюда швейцарской кухни, и оба пальчики оближешь!

Здесь ценится комфорт. В Женевском аэропорту таможенный досмотр, сокращенный до одной стойки, проходит очень быстро и незаметно. А перед выходом в зону ожидания предлагается оценить обслуживание. Я с удовольствием нажала зеленый смайлик!

Буду рада вашим рассказам о путешествиях! 
PS. О прочитанном и увиденном в Швейцарии: 

По следам идолов прошлых столетий

Заметки о Швейцарии: Цюрих

Швейцария: двигаемся на юг

читать о феврале навзрыд

Зима у нас нынче сердитая и упрямая. Стоит как оловянный солдатик и позиций не сдает. И пусть пока лишь воробьи чувствуют приближение весны, чирикая во все свои горлышки, мы же знаем, что где-то глубоко под снегом зарождается новая жизнь.
И мой любимый Пастернак знал об этом, и написал о феврале так, что смахиваешь слезы от восторга. Не стесняйтесь! Эти строки заслуживают любых слез и оваций. Прочтите, пожалуйста, вслух. Неважно, знаете ли вы, что такое аллитерация, произнесенные вслух, буквы сложатся в божественный звукоряд. А если не сложатся, возможно, поможет видео. Для англоязычной аудитории ниже дублирую в переводе.

Февраль. Достать чернил и плакать! 
Писать о феврале навзрыд, 
Пока грохочащая слякоть 
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен 
Чрез благовест, чрез клик колес 
Перенестись туда, где ливень 
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши, 
С деревьев тысячи грачей 
Сорвутся в лужи и обрушат 
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют, 
И ветер криками изрыт, 
И чем случайней, тем вернее 
Слагаются стихи навзрыд.

***

Black spring! Pick up your pen, and weeping,
Of February, in sobs and ink,
Write poems, while the slush in thunder
Is burning in the black of spring.

Through clanking wheels, through church bells ringing
A hired cab will take you where
The town has ended, where the showers
Are louder still than ink and tears.

Where rooks, like charred pears, from the branches
In thousands break away, and sweep
Into the melting snow, instilling
Dry sadness into eyes that weep.

Beneath - the earth is black in puddles,
The wind with croaking screeches throbs,
And-the more randomly, the surer
Poems are forming out of sobs.

PS. Из всех месяцев в году не люблю ноябрь и февраль. Хорошо, что есть авторы, способные согреть в это неуютное время!

Диктатура Шекспира

Перечитывала “Сон в летнюю ночь”, готовясь к семинару. И вновь, с первых строк, ощутила абсолютную, безграничную его власть надо мной-читателем. Стоило Ипполите произнести: 

Four days will quickly steep themselves in night;

Four nights will quickly dream away the time;

And then the moon, like to a silver bow

New-bent in heaven, shall behold the night 

Of our solemnities.

как я подумала: "У Ваших ног, Вашe Величество Шекспир"! А когда читаешь каждое слово, не пропуская ни буковки, в оригинале и переводе мастеров, наслаждение удваивается, множится! Вот Лозинский, попробуйте произнести вслух:

Четыре дня легко в ночи потонут,

Четыре ночи сон умчит легко,

И новый месяц, в небе изогнув

Свой серебристый лук, окинет взором

Ночь нашей свадьбы.

И тот же монолог в варианте Щепкиной-Куперник: 

Четыре дня в ночах потонут быстро;

Четыре ночи в снах так быстро канут…

И полумесяц – лук из серебра,

Натянутый на небе, - озарит

Ночь нашей свадьбы!

Удивилась прозорливости Шекспира: мы сейчас столько говорим об аномалиях климата, о причудах погоды, а он предсказал это уже в XVI веке! 

Сердитая зима, весна и лето

Сменились платьем; изумленный мир

По их плодам не узнает их больше.

Puck by Sir Joshua Reynolds

А еще пожалела англоязычную аудиторию, которой незачем читать переводы, и кто лишен столь изысканного языкового пиршества. Нелепо, как вы считаете?
А над вами Шекспир имеет власть?