С чего вы
начинаете, открывая сборник рассказов? Читаете все подряд? Верно, если
последовательность заранее задана автором, как в “Дублинцах” Джойса. В остальных
случаях, мне видится, выбираешь чаще по названию.
Вот и я, заполучив сборник прошлогоднего лауреата Нобелевской премии по литературе Элис Манро под названием “Too Much Happiness”, заглянула в оглавление. Десять новелл с заурядными, на первый взгляд, названиями: Some Women, Face, Deep-Holes, Wood, Child’s Play – нарочито тривиальными, словно декларирующими: Не суди по обложке! Следуя негласному совету автора, принялась читать без разбора.
Перечень тем: насилие, супружеская измена, алкоголизм, убийство,
проституция – напоминает сюжеты бульварных романов, но способы их рассмотрения
отличаются кардинально. То, что в чтиве составляет внешнюю суть повествования,
здесь служит импульсом для внутренней драмы, для переосмысления жизненной позиции. Так, в
рассказе “Free Radicals” хладнокровное тройное
убийство, совершенное в момент, когда оно казалось единственно возможным
выходом, оборачивается непосильным грузом, и герой, получив возможность
исчезнуть, сводит счеты с жизнью, разбивая машину вдребезги.
Часть рассказов повествуется от первого лица, другая от третьего, при этом в обоих случаях есть герой, чьими глазами мы видим происходящее. Этот главный герой у Манро не поддается типизации. Автор выбирает на роль рассказчика то тринадцатилетнюю девочку-сиделку в доме умирающего, то мать разношерстного семейства, то недавно овдовевшую больную раком, которая неожиданно для себя пережила своего здорового мужа. Однако, при всей изначальной разности у героев есть общее свойство: каждый так или иначе апеллирует к твоему Я. Другое дело, что полной идентификации с ним не случается, и сопереживаешь ему далеко не всегда. Возможно, это намеренная позиция автора – установить некую дистанцию, предложить обстоятельства отчужденно, без взывания к эмоциям.
Еще одним характерным приемом является неожиданный поворот в развитии событий. Настолько неожиданный, что не сразу осознаешь, какой период времени прошел, и о прежних ли героях идет речь. Как в новелле “Fiction” героиня жалеет, что Джон – бросивший ее муж не видит ее триумфа, а в следующем предложении празднует шестидесятипятилетний юбилей супруга по имени Мэтт. Стороннице подготовки драматической ситуации, мне эти внезапности показались излишне резкими: только что ты был свидетелем важного события в судьбе героя, а через мгновение он в ином возрасте, статусе и обстоятельствах. И то, как он к ним пришел, остается за скобками, выброшено автором как незначимое.
В англоязычной малой прозе есть две крайности: рассказы с добротной фабулой и полноценным характером и рассказы, напоминающие листки черновиков, полные настроения. Два полюса, нашедшие воплощение в творчестве Сомерсета Моэма и Вирджинии Вулф. Манро, на мой взгляд, не относится ни к одной из данных разновидностей. Ее характеры сложно назвать проработанными, а зигзаги сюжетной линии зачастую чересчур произвольны. И зарисовкой психологического состояния, как у Вулф, истории Манро не назовешь. Мне в ее рассказах не хватило глубины и того неуловимого, что обозначается словом “атмосфера”. Возможно, я чего-то не поняла, хотя вряд ли могу быть причислена к категории читателей неискушенных. Мнение сугубо личное, и советов читать или не читать давать не буду. Но когда потянет к малой прозе, сама скорее открою рассказы Чехова или Хемингуэя, нежели книгу Манро.
PS. Приглашаю поделиться впечатлениями
от прочитанного!
