Популярные сообщения

вторник, 24 ноября 2020 г.

Путешествия в условиях пандемии

из желания заветного перекочевали в разряд несбыточного. Вопреки настойчивым зазывалкам открывать родную страну, большинство из нас дожидаются лучших времен. Когда-нибудь же это закончится?

А пока путешествуем виртуально, перелистывая фотографии. Погуляем? А заодно предлагаю поиграть, соединяя фото с названием города (номера даны для ответов в комментариях). Подсказки присутствуют везде! Не всегда печатными буквами, 

click on a picture for a closer view

но в виде знаковых достопримечательностей и узнаваемых особенностей, как например, португальский азулежу. И даже перил моста или местного лакомства. Где, кроме Гента, попробуешь тягучие гентские носики? В путь!

Москва, Прага, Хабаровск, Париж, Гент, Мадрид, Флоренция, Санкт-Петербург, Барселона, Гонконг, Гранада, Брюссель, Дрезден, Неаполь, Будапешт, Манарола, Вена, Мерано, Благовещенск, Лиссабон, Брюгге, Порту.

1

2

3


4

5


6

7

8

9


10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Гладь каналов и прекрасная архитектура, роскошные дворцы и прилепленные к скалам домики – теперь, когда мы заперты дома, кажется невероятным, что видела все собственными глазами. Волшебные места! Каждое погружает в свою, особую атмосферу. Но вернуться хочется не во все. Когда мы победим поганый вирус, я хочу поехать на Алтай и в Карелию. А когда, наконец, откроют границы… Не произношу вслух! 

А вы в 2020-м сидидомцы или погулянцы? Поделитесь впечатлениями! Или мечтами. Помните, у Джона Леннона: A dream we dream alone is only a dream. A dream we dream together is a reality!


суббота, 7 ноября 2020 г.

shin-shin-to

Попробуйте тихонько произнести: shin-shin-to. Этим выражением в Японии, объяснила мой друг Йоко, описывают звук падающего снега. In Japan, onomatopoeia “shin-shin-to” is used to describe the snow falling fast in silence.

click on a picture for a closer view




Мы говорим "снегопад". Произнесенное по слогам очень похоже, правда? Но какие бы слова не придумывали, вряд ли они передают волшебство преображающегося на глазах мира. 





У реки в снегопад звуки иные: шорох и шуршание - Амур примеряет ледяное облачение. А если спуститься к самой воде, слышен едва уловимый перезвон сталкивающихся льдинок.



В Наре, где живет Йоко, сегодня +17. И только Анкоридж, город Алены-лунышки, близок к нашим температурам. Радуемся пушистому мягкому снегу. Наступает зи-ма…


воскресенье, 1 ноября 2020 г.

Из недавно прочитанного

Начну с книги Анны Гавальда “Я признаюсь”, ее последней на сегодня публикации. Это сборник из семи отдельных новелл, во вступительном слове к которому автор говорит, что для нее это не просто истории и персонажи, а живые люди, из плоти и крови. Пытаясь разобраться в себе, они разоблачаются, открывают душу, и им поневоле начинаешь сопереживать.

Так видит автор. На мой же взгляд, единственное, что объединяет все новеллы, это повествование от первого лица. Остальное – место действия, возраст, пол, социальный статус героев отличны друг от друга. Более того, представляя их в неожиданных жизненных обстоятельствах, в разном физическом состоянии, автор меняет стиль и язык от новеллы к новелле.

Так, “Куртуазная любовь” рассказывается от лица продавщицы в магазине товаров для животных. Лулу превосходно разбирается в породах и условиях их содержания, при этом речь ее состоит из  сплошь жаргонизмов. Подруга Самия уговаривает поехать на вечеринку, хотя ей после работы хочется одного – оказаться в постели со своим сериалом. Во время знакомства с хозяином Лулу оказывается Людмилой, еще один парадокс, избранный автором в качестве сквозного приема.

Другой рассказ под названием “Хэппи Мил” начинается так: Я люблю эту девочку. Мне хочется доставить ей удовольствие… пригласить в настоящий парижский ресторан с ткаными салфетками и зеркалами. Сидеть с ней рядом, разглядывать ее профиль… и пусть все остывает. Я ее люблю.

О’кей, ‒ говорит она мне, ‒ но мы пойдем в Макдональдс.

Читатель сразу вовлекается в эти взаимоотношения, понимая, что рассказчиком является мужчина, готовый идти у своей дамы на поводу.

Если мы будем вместе достаточно долго,… я приучу ее к соусу гран-вернер, к помрольским винам и “Креп-Сюзетт”… Есть столько вещей, что я хотел бы ей показать. Но я ничего не говорю и просто смотрю, как она застегивает свое красивое пальто.

Рассказ об обеде в Макдональдсе из уст парижанина вызывает улыбку. Он не выносит запаха горелого масла, вульгарности, громкой музыки, и вообще не понимает, что он здесь делает со всей своей безмерной любовью и в твидовом пиджаке. Но он терпит, потому что она обожает наггетсы с соусом барбекю. А она хорошо его чувствует, берет его руку, и, кажется, наконец, моя линия удачи соединяется с линией моего сердца. Милейшая история заканчивается несколько неожиданно. Как? Почитайте!

За творчеством Анны Гавальда слежу давно, как и Виктории Токаревой. Ее женская проза привлекает не столько героями, они вполне узнаваемы, сколько стилем повествования. Со своеобразным чувством юмора, с неожиданными, порой по-детски оборотами. Может, потому что она называет талантом отсвет детства? Вот послушайте!

Каждый видит себя иначе, чем его начальник. Лично я кажусь себе умной и обаятельной. Я похожа на Наталью Гончарову, только без денег и без Пушкина. А моей начальнице кажется, что я глупая и противная. … Моя мечта: встретить Пушкина, варить ему по утрам кофе и не дразнить Дантесом.

Это фрагмент рассказа “Паспорт” из книги Токаревой “Не сотвори”, которая обнаружилась в домашних книжных развалах во время ремонта. Как и роман Сиднея Шелдона “The Best Laid Plans” - неплохое чтение для отдыха и переключения между работой. Что характерно для прозы Шелдона? Тугая интрига и скупой язык, лишенный декора. Именно так представлена история предательства и мести, которая становится смыслом жизни на долгие годы. Книга существует в русском переводе под названием “Тонкий расчет”, хотя рассказ об уязвленном женском самолюбии уместнее было бы назвать “Холодный расчет”.

А что интересного читала вы?

Еще об Анне Гавальда:

Немножко парижской жизни в стилистике Оффенбаха


суббота, 3 октября 2020 г.

Я сегодня влюблен в этот вечер

Беспечному свойскому парню, хулигану Сергею Есенину 125! Златокудрый юноша, он пронесся по жизни с любопытством и ненасытностью. Но жизнь его не пронеслась без следа. Именитые писатели и филологи до сих пор рассуждают о деревенском духе и имажинизме Есенина, спорят о его кончине, а остальные просто читают и поют его стихи. 


А откликаются они у каждого по-своему. Я, например, не помню школьных уроков о Есенине. Но именно в бытность старшеклассницей впервые услышала

Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.

Только мне не плачется — на душе светло...

Было в этих строках что-то неизведанное, бередящее душу. Не только содержанием, но и запоминающимся напевным звучанием!

Спустя годы случилась другая встреча с Есениным. Сыну задали выучить по литературе наизусть “Шаганэ ты моя, Шаганэ”. То было время веерных отключений электричества, и мы читали вслух при свечах. Это оказалось сродни гипнозу: подхваты и повторы, ошеломляющая фраза “я готов рассказать тебе поле” буквально не давали опомниться. Казалось тогда, я слышала свое сердцебиение.

Сегодня же открыла его двухтомник и начала с двух страничек “О себе”, и вот что меня зацепило.

Бабушка любила меня из всей мочи, и нежности ее не было границ.

Восемнадцати лет я был удивлен, разослав стихи по журналам, тем, что их не печатают, и поехал в Петербург. … Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта.

Белый дал мне много в смысле формы, а Блок и Клюев научили меня лиричности.

После того, как я ушел из деревни, мне пришлось разбираться в своем укладе.

В смысле формального развития теперь меня тянет все больше к Пушкину.

Что касается остальных автобиографических сведений, ‒ они в моих стихах.

Октябрь 1925


Потом читала без разбора, удивляясь то образности, то близости, то неожиданному неологизму, то бесшабашности. Всего несколько строк, послушайте.

С отягченными веками
Я смотрю и смотрю на луну.
Вот опять петухи кукарекнули
В обосененную тишину.

Предрассветное. Синее. Раннее.
И летающих звезд благодать.
Загадать бы какое желание,
Да не знаю, чего пожелать.

***

Светит месяц. Синь и сонь.

Хорошо копытит конь.

Свет такой таинственный,

Словно для единственной —

Той, в которой тот же свет

И которой в мире нет.

***

Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки.
Хорошо косою в утренний туман
Выводить по долам травяные строчки,
Чтобы их читали лошадь и баран.

В этих строчках — песня, в этих строчках — слово.
Потому и рад я в думах ни о ком,
Что читать их может каждая корова,
Отдавая плату теплым молоком.

***

А какие строки Есенина нравятся вам?

суббота, 26 сентября 2020 г.

Манекен или чистая эмоция?

Гуляя в парке, я часто вижу родителей, которые фотографируют своих детей, усаживая на медведя или ставя под дерево. И чтобы непременно широко улыбались, и чтобы девочка приподняла за уголки платьице. Представители поколения Инстаграмм удивятся: "А что, собственно, не так?" По-моему, дети прекрасны, когда попадают в объектив, занятые своим делом. Считайте меня пережитком прошлого, но я терпеть не могу постановочных фото!

За редким исключением, когда позу задает ситуация. Юная особа, возжелавшая свой портрет, усажена художником. Она явно осознает свою привлекательность! 

click on a picture for a closer view


А насколько естественнее получаются фото без манекенов, судите сами.





На двух крайних снимках запечатлены дети, утомленные на экскурсии, в Бари и шато Шенонсо. В самом деле, сколько можно рассматривать эти бесконечные экспонаты? 

На Выставке Чудесатостей в Москве к 150-летию “Алисы в Стране Чудес” в одном из залов было устроено безумное чаепитие. К нему, как в сказке, можно было присоединиться. Девочка похожа на Алису, правда?


Вот этот симпатичный китайчонок в Запретном городе в Пекине пустился наутек, когда я поздоровалась с ним по-китайски. Видимо, мое произношение насмешило!


В Торно приветливая мама заметила меня в окне, и на вопрос жестом, можно ли сфотографировать, махнула рукой. Слегка размытый снимок воскрешает звуки и запахи теплого солнечного дня на озере Комо.


Гонщик по имени Людовико запечатлен в момент знакомства. Хозяева джелатерии рядом с отелем во Фьюджи с удовольствием представили нам своего внука, который на минутку притормозил. 


Вот эту родственную душу встретила в Рапалло. Дважды родственную: потому что в книжном, и потому что книжка о футболе!
 


Вообще, есть ли что-то более вдохновляющее, чем ребенок с книгой? Вот этот мальчик устроился читать в парке Авиньона, ни для кого не позируя. И судя по выражению лица, книга у него захватывающая!


А эти малыши, наверняка, вырастут в настоящих читателей. Потому что я хорошо знаю их пап, мам и бабушек с дедушками.



Как знаю и маму девчушки, которая с подругой увлеченно расписывает пасхальные яйца. Бывшая моя студентка давно живет в Индии, и что замечательно, поддерживает традиции родной культуры.


Отдельная тема – дети в дороге. Иных приходится развлекать без устали, а они не дают покоя всем окружающим, а другие превосходно занимают себя сами.



Кудряшка в горошек летела к бабушке в Питер вместе с только что родившейся сестренкой. Маме было не до нее, она лишь ослабила ей бант на платье, и та гуляла по салону весь рейс, ни разу не закапризничав.


А под финал две обезьянки в Таормине, к которым мне ужасно хотелось присоединиться! Были бы перила повыше…


Желаю вам радоваться жизни с детьми и внуками! И читать вместе веселые, добрые, озорные книги!

среда, 16 сентября 2020 г.

Держу пари, такой книги вы в руках не держали!

Что придет в голову, если открыв новенький экземпляр, видишь исчерканный правкой текст и зачерненные страницы? Типографский брак, решили мы с подругой и обратились с просьбой ее заменить. Оказалось, это авторские пассажи! В доказательство продавец показала книгу в русском переводе с теми же фокусами. Ну, кто бы мог подумать?



Роман Джонатана Фоера “Extremely Loud and Incredibly Close” (“Жутко громко и запредельно близко”) удивил не только этим. Аннотированный, как история от лица 9-летнего мальчика, отец которого погиб во время теракта 11 сентября 2001 года – the worst day, роман оборачивается многослойным повествованием с несколькими рассказчиками.


Сюжет действительно построен вокруг ребенка. Мир Оскара рушится вместе с башней-близнецом, где волею случая оказался в то утро его отец. При всей близости, мать и бабушка, которых он нежно любит, не в силах восполнить его потерю. С первых строк ты погружаешься в образ мыслей мальчишки. С невероятным воображением и огромным диапазоном интересов, от Битлз до физики и изготовления ювелирных украшений, со своим набором страхов и ритуалов. Он носит только белое, боится высоты и всего с ней связанного – лифтов, мостов, самолетов и т.п. Он боится арабов, хотя не расист, боится оставленных сумок, дыма, тюрбанов – всего того, что на подсознательном уровне ассоциируется у него с терроризмом. Читатель понимает, что худший день отпечатался в мозгу неизбывной болью и чувством вины. Отец звонил перед обрушением здания, но он не смог заставить себя взять трубку.

Отец появляется в первых же строках: I could invent a teakettle that reads in Dad’s voice, so I could fall asleep. Фигура отца является эмоциональным центром, определяя все сюжетные линии. Среди вещей отца Оскар находит конверт с ключом, на котором значится имя Black, решает найти этого человека и выяснить, что отпирает ключ. Встреча с каждым из длиннющего списка жителей Нью-Йорка по имени Блэк становится для него опытом общения, самопознания и самопреодоления. Он узнает любовь и потери и учится, как их переживать. 

Один из Блэков оказывается его соседом. Одинокий старик рассказывает о жене: Oh, she died twenty-four years ago! Long time ago! Yesterday in my life! В качестве военного корреспондента Блэк побывал во всех горячих точках XX века. Он очень гордился, что прожил каждый день XX века, будучи его ровесником. She wanted me at home! I came home only between wars, and left her alone for months at a time. There was always war!

Признаюсь, меня увлек не только сюжет, но и структура. Помимо повествования от лица Оскара, роман содержит ряд частей от лица человека, который общается с помощью жестов и писем. Эти главы называются Why I’m not where you are (Почему я не там, где ты) и адресованы To my unborn child. Кто этот человек и почему он утратил способность говорить, не раскрываю. Как и автора глав My feelings, который рассказывает Оскару пронзительную историю своей жизни.

Письма служат сюжетной скрепой романа. Среди них письма Моему нерожденному сыну; письма Оскара, который начинает их писать после гибели отца, где отдельным адресатом выступает Стивен Хокинг; письмо деда от Стивена Голдберга, еврея, которого прадед мальчика прятал во время войны, и многие другие. Главы Мои чувства тоже, по сути, представлены в эпистолярном жанре, доверительным, порой шокирующе откровенным тоном.

В романе немало неожиданного. Глава Happiness, happiness (Счастье, счастье) парадоксальным образом начинается с интервью жительницы Хиросимы об утре 6 августа 1945 года. И едва ли не главное, он написан весьма достойным языком. Вслушайтесь:

Из письма бабушки: I regret that it takes a life to learn how to live a life, Oscar.

Из письма Стивена Хокинга: I’ve spent the past few days, recovering from some medical treatment that has left me physically and emotionally depleted. As I moped about this morning, feeling sorry for myself, it occurred to me, like a simple solution to an impossible problem: today is the day I’ve been waiting for.

А зачерненные и полупустые страницы используются автором не ради эффектного приема. Но больше ни слова! Надеюсь, мне удалось вас увлечь.