Отправляемся в сказку

Какую книжку из детства вы чаще всего вспоминаете? Которую читали сами и обязательно будете читать своим детям и внукам? Пока вы раздумываете, я расскажу о своих любимых, о том, как украсили они недавнее путешествие. 

А началось неожиданно, в Москве накануне Нового года, где витрины ЦУМа были превращены в роскошные сказочные декорации. Там были принцесса на горошине, Гулливер, Алладин и многие другие. Вероятно, из любимых детских книг авторов декораций!

click on the picture for a closer view

Обратили внимание на подробности? Как детально продумана каждая сцена, и вплетена информация, куда бежать за этими сногсшибательными нарядами.

А в аэропорту Арланда после паспортного контроля меня встречала Пеппи! Первое, что привлекло взгляд в светлом зале прилета, была моя любимая развеселая Пеппи и ее “мама” – Астрид Линдгрен.

Отличная идея! Тебя как бы приветствуют в своем родном городе знаменитые жители Стокгольма: писатели, футболисты, актеры, и, конечно, Ингмар Бергман, Альфред Нобель и королевская чета в парадном облачении: король Карл XVI Густав и королева Сильвия.

О досточтимом предке короля Густава, кстати, я узнала из книги “Пеппи Длинныйчулок”! Помните противную фрекен Розенблюм с ее бесконечными вопросами: Когда умер Карл XII? Как пишется “морская болезнь”? А как весело и мудро отвечала Пеппи, помните? Засомневались? Пора перечитать!

Одной из главных достопримечательностей Стокгольма слывет Юнибакен – музей Астрид Линдгрен. Вообще-то, он не входил в наши планы, туда надо ехать с детьми, внуками… Мы собирались в музей Васа, расположенный на том же острове Юргорден, а он в тот день оказался закрыт. Так мы оказались в Юнибакен, рядышком, где сразу понимаешь, что это детское королевство: указатель «Парковка» ведет к коляскам в рядок!) 

  

Внутри нашлось место муми-троллям и героям других детских писателей Скандинавии. На этом настояла сама Астрид Линдгрен, она присутствовала и на открытии музея в июне 1996 года.

Здесь все устроено для малышей: от гардероба в джунглях из сказки Киплинга до милых домиков с чердаками, лесенками и мебелью детского масштаба. Взрослым приходится терпеливо дожидаться, пока их чада не обегают все вокруг, не влезут на все горки, не посидят на всех стульчиках и не заглянут во все окошки.

А потом самое интересное: на поезде отправляешься в мир сказок Астрид Линдгрен! Я так и не поняла, поезд ли это, или отдельный вагончик, который вначале едет по рельсам, потом поднимается в воздух, начинает вращаться, и ты видишь двор дома Эмиля из Леннеберги, где мама накрывает столы, а собирающиеся гости с ужасом взирают на маленькую Иду, которую Эмиль водрузил на флагшток вместо флага.

Конечно, папа наказал Эмиля, заперев в сарае, где тот на сей раз не вырезает своих деревянных человечков. Посмотрите, что он делает.

Вы заметили, как смещается панорама? Вагончик то и дело меняет высоту, и вот ты уже над крышами Стокгольма, где летает красивый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил – лучший в мире Карлсон! Вдруг распахиваются двери, и ты въезжаешь прямо в дом Карлсона. Там на стене можно разглядеть картину очень одинокого петуха!

Поезд минует жилище Рони – дочери разбойников и других героев Линдгрен, всех, кроме Пеппи. Потому что ее вилла Курица ждет в конце поездки!

Рядом с ней стоит лошадь, на которой часто сменяются “всадники”, но мне показалось, малышам больше нравится чистить ее щетками и скребками, разложенными вокруг. Здесь же находится сцена, где устраивают представления, а зрители размещаются прямо на полу.

В любом музее конечной точкой является сувенирный магазин. В Юнибакен это, скорее, книжный, с россыпью детских книг на всех языках! Хочется все и сразу!

А музея Андерсена в Копенгагене не оказалось. Великий сказочник родился в Оденсе, одном из старейших городов Дании. В столице же его память увековечена статуей недалеко от Тиволи и маленькой Русалочкой на берегу залива с живописной прогулочной зоной вокруг.

Я очень люблю сказки Андерсена. Дюймовочку, стойкого оловянного солдатика, мужественную Герду, гадкого утенка, который оборачивается прекрасным лебедем… И все же мои самые-пресамые любимые книги из далекой поры – Пеппи, Карлсон и Эмиль из Леннеберги. Вот закончу пособие, сдам в печать и впаду в детство. Хоть на недельку!

Еще об удивительной Астрид Линдгрен:

Андерсен наших дней

Четыре заповеди от Пеппи под Новый год

Путешествие со вкусом

Очень приятно, когда ты один в огромном и, однако, не совсем чужом городе, в большом, почти безлюдном отеле. Чувствуешь себя восхитительно свободно. Крылышки моей души радостно затрепетали. Я помедлил минут десять у стойки и выпил мартини. Спросил бутылку хорошего красного вина. Ноги гудели от усталости, но все существо мое с ликованием встретило еду и напитки, и мне стало на редкость беззаботно и легко. Я съел суп и рыбу и предался приятным мыслям. На ум пришли обрывки диалога, и воображение пустилось весело играть действующими лицами романа, над которым я в ту пору работал.

Это начало рассказа Моэма “Нечто человеческое”. Классно написано! Настраивает на приятный лад, и отправляет воображение играть вкусами твоих путешествий.

click on the picture for a closer view

Собираясь в дорогу, всегда предвкушаешь знакомство с местной кухней и надеешься попробовать известные блюда в аутентичном исполнении. В этом смысле Япония стала обрушением стереотипов. Что первое приходит на ум в связи с японской кухней? Конечно, суши и роллы. Они в изобилии представлены в отделах готовой еды супермаркетов, но не встретились ни в одном ресторане. 

Зато в меню обязательно присутствуют элегантно сервируемые сашими с угрем, тунцом и всевозможными морепродуктами, темпура и лапша. В Наре, похоже, популярнее соба из гречневой муки, в Токио - удон из пшеничной. И то и другое гарантирует вкусный и сытный обед.

Японская кухня безусловно раздвигает границы кулинарной палитры, но к ней нужно привыкнуть. Что принимаешь безоговорочно, это чай. Подлинный шедевр вкусового арсенала Японии! Пудровый, с жареным рисом, с цветками сакуры, пропаренный на водорослях, каждый являет особое пиршество. В дополнение можно взять мороженое с зеленым чаем, а также популярные в Киото яцухаси со сладкими бобами или кунжутом и прочие сласти.

А еще там на редкость вкусная уличная еда! В храме Асакуса первого января были развернуты палатки с шашлычками, лапшой и другим стритфудом. И даже перекусы в дорогу в вокзальных киосках удивили отличным качеством.

Вообще, азиатская кухня заслуживает отдельного рассказа. В Китае, например, она поражает многообразием, отличием одного и того же блюда в зависимости от региона, а главное, тем, что любая трапеза превращается в этническую экскурсию. Здесь далеко не всегда работает правило: хочешь вкусно поесть, ищи места, где обедают locals. В Пекине как-то забрели в ресторан, специализирующийся на дим самах, народ их уплетал, а мы не смогли. И на мой взгляд (а точнее, язык), самую вкусную китайскую еду готовят в благовещенских ресторанах (не считая плавучего ресторана "Джамбо" в Гонконге)!

Разумеется, нужно немало времени, чтобы изучить местные вкусы, однако, мне показалось, Япония тяготеет к традиционной кухне. Я не заметила там присутствия гастрономических трендов, которые столь распространены в Европе. Моды на органические продукты, haute cuisine и прочие дифлопе (как оно, кстати, пишется? Впору спросить в духе Маньки-облигации)). 

Жертвами такой моды мы стали в новогоднюю ночь в Стокгольме. Консьерж отеля забронировал по моей просьбе столик в ресторане с национальной кухней, перевел на английский меню: салака, оленина, брусника и т.п. На слух вполне привлекательно, и местечко оказалось симпатичным, в старом городе, напротив музея Нобелевской премии. Но еда была просто ужасной! 

Дело не в том, что каждое из шести блюд было микроскопического размера - сиживали за столом, сиживали! И арбузный суп вкушать довелось, и ножки куропатки на подложке из кускуса. Здесь же все было недосоленным, недожаренным, недодуманным, а апофеозом сего безобразия стала утиная грудка с кровью (вместо обещанной оленины), даже не medium rare, а откровенно сырая.  

К высокой и простой кухне я отношусь совершенно одинаково. Но главным критерием был и остается вкус - с этим не поспоришь! К счастью, в Скандинавии нашлись места с человеческой едой, и нам удалось распробовать традиционные шведские блюда: те самые мясные тефтельки, которые обожает Карлсон, маринованную селедку, какую готовит мама Эмиля на праздник в Каттхульте, и жареную с клюквенным соусом - объедение! 

 

 

Там сразу приносят хлеб, без нелепых вопросов: Сколько кусочков? Со сливочным маслом, как в Португалии, в том числе, знаменитые хлебцы. А смерребреды заказываешь отдельно или в составе аперитива. Выбрать непросто - ассортимент огромный! А еще надо непременно попробовать паштет - то, что за пределами Дании и Швеции продается в баночках, там предлагается свежеприготовленным. 

Печеночным и селедочным паштетом угощают и на завтрак в отелях Стокгольма и Копенгагена. Вместе с копченой лососиной и прочими местными вкусностями. Если, конечно, с утра вы уже успели проголодаться. Но, по-моему, на завтрак не придумали ничего лучше кофе!

  

Особенно с видом на озеро. Но не у всех же из окна площадь Красная видна! В этом случае готовим кофе, открываем книгу в унисон настроению, и радостно встречаем новый день! 

Кулинарного вам вдохновения и вкусных выходных!

На сходную тему

Хлеб, зрелища...

Пробуем Европу на вкус

past equator

Каникулы в Бонифаччио
Выходные! Не желаете ли аперитив?

Кто из вас не ест конфет, выходите вперед!

Кухня высокая и не очень

Обзор недавно прочитанного

Почему обзор вместо рассказа о книге? Как-то не случилось мощного впечатления, затмевающего все остальное. Хотя о каждом могу сказать: “Сильно!” Итак, по порядку.

“Книжный вор” Маркуса Зусака читала давно, и захотела перечитать после фильма, где меня совершенно покорил Джеффри Раш в роли Ганса Хубермана. В роли Папы – тот случай, когда актер сливается со своим героем всецело и воспринимается исключительно в контексте предлагаемой истории.

Роман забирает не только сутью, но и исполнением. Он о спасительной силе книг, об их способности делать терпимыми любые, даже кажущиеся невыносимыми, жизненные обстоятельства. События разворачиваются в фашистской Германии, и мы видим все глазами девятилетней неграмотной в начале девочки. Лизель – сирота, она попадает в новую семью одна, потому что брат умирает в дороге. У ее приемной матери “утюжный кулак”, а у отца, замечает Лизель, “странные глаза… Они были сделаны из доброты и серебра. Будто бы мягкого серебра, расплавленного. Увидев эти глаза, Лизель сразу поняла, что Ганс Хуберт многого стоит”.

Именно Ганс учит Лизель читать и “дарит” ей словарь, придумав выводить слова на стенах подвала краской. Мир слов завладевает ее воображением, а книги, которые приходится воровать, становятся ее спасением. 

Я читала роман на русском, в неплохом переводе, который позволяет оценить мастерство автора. Знаете, когда обращаешь внимание даже не на тропы, а на владение словом. Например, в сцене сожжения книг в день рождения Гитлера, “небо, когда Лизель посмотрела наверх, ежилось”. 

К тому же, автор умело пользуется графическими средствами: вариациями и размером шрифта, курсивом, полужирным начертанием и т.п.

Лизель как девочку записали во что-то под названием БДИ.

***Расшифровка***

Оно означает Bund Deutcher Madchen – Союз немецких девушек.

Первым делом там заботились, чтобы ты как следует исполняла “Хайль Гилер”. Затем учили маршировать…

Что касается, рассказчика, выбор автора может потрясти и показаться неожиданным. Если вы, конечно, откроете книгу без подглядываний в сеть.

В свою очередь, роман Халеда Хоссейни “The Kite Runner” (“Бегущий за ветром”) прочла на английском, плененная редкостным авторским стилем и каким-то своим мировидением. Дело не только в том, что действие происходит в Афганистане, который смутно представляешь, но с увлечением погружаешься в новую для себя культуру. История о преданности и подлости, о мироустройстве, которое невозможно изменить, предстает в новом прочтении, и что первостепенно для меня, написана очень хорошим языком.

Повествование ведется от лица главного героя по имени Амир, которого много лет спустя настигает прошлое, и он вспоминает детство, отца, которого называл Баба, и Хасана – друга и слугу в его доме. Послушайте, как четко, почти по-хемингуэевски, задается контур взаимоотношений.     

“We took our 1st steps on the same lawn in the same tard. And, under the same roof, we spoke our first words. Mine was Baba. His was Amir. My name”.

Воздушный змей, заявленный в названии, служит многослойной метафорой. Это и судьбы, разносимые ветром в разные стороны, и стремление ввысь, к себе-лучшему, и многое другое. Каждый, наверное, увидит свое. Знающим английский, читать в оригинале!

Накануне праздников захотелось вернуться в детство. Взяла у дорогого учителя книгу “Сказки народов Азии” и с упоением предалась чтению. Персидские, вьетнамские, индийские – герои разные, а стиль общий, присущий жанру, с присказками и концовками.  

“Шли мы наверх – была мука, пошли вниз – стало тесто, а наша сказка вот какая!”

“Было так или не было, а жила-была старушка. Дом у нее был величиной с сито, комната с тарелку и куст джидды с метелку”. 

Похоже на старушку Маршака, правда? Ту, которая на свете спокойно жила, сухарики ела и кофе пила. Сказки советую как отличный способ переключения, особенно, когда пишешь статью или пособие. Работает – проверено на себе.

Собиралась рассказать еще об одном романе, но обзор затянулся, в следующий раз! Что из прочитанного понравилось вам?