Всё-таки
странно, почему принято ставить
памятники всевозможным людям?
Почему бы не поставить памятник луне
или дереву в цвету?
Ремарк, “Три товарища”
Роман “The Overstory”, обладатель Пулитцеровской премии в области
художественной литературы 2019 года, открыл для меня новое имя. Ричард Пауэрс и
его книга оказались в чрезвычайно достойной компании! Судите сами: Хемингуэй, Фолкнер, Апдайк,
Донна Тартт, “Унесённые ветром”, “Убить пересмешника”, “Вся королевская рать”, “Часы”... Именно так, в случае Пулитцеровской премии, мы вправе говорить, что ее
получают и автор, и книга. В отличие от литературного Нобеля, премия
присуждается за отдельное произведение.
Сюжетная линия строится вокруг лесных войн на
северо-западе Тихоокеанского побережья в конце XX века, а центром
повествования становятся деревья. Деревья и все, что с ними связано, выступают
образной константой, которая обыгрывается в тексте десятками способов. И самое удивительное, как автор поэтизирует деревья! Рассказ идет о лесе, корнях, деревянных изделиях, плодах, саженцах, и звучит то в
стиле притчи, то оды. Вослушайтесь:
The route looks like а
forest, mile after emerald mile. A tree is a passage between earth and sky.
These mountains, these forest cascades – now she has seen them, they’re hers.
Пауэрс наделяет деревья многогранными умениями и символами. У каждого свой голос, каждому подобраны точные живописные сравнения.
Листья мимозы у него похожи на хвосты тропических птиц, а рисунок на бересте напоминает
тайнопись.
The polite applause of aspens. A yew reaching out,
like a parent taking a child’s hand… Sprays of a mimosa foliage, like the tails
of tropical birds. The secret writing of peeled-back birch bark, its words
blurred and cryptic.
Но еще более интересно, как он соединяет мир деревьев
и мир людей; ведь и те, и другие живые существа, которым присущи корни. Вот здесь
надо рассказать о структуре романа, которая меня совершенно пленила. Четыре части: Корни, Ствол, Крона, Семена. Первой
из них, Roots, предпослано коротенькое вступление, задающее тему. Дочитав
до конца, понимаешь, что страничка в самом начале служит и финалом, и обрамлением романа. А сама первая часть содержит восемь глав.
В каждой из восьми – история одного героя, и в каждой есть свое дерево. В семье Николаса каштан, Мими Ма – тутовое дерево, Нилея, прикованного к
инвалидному креслу, парадоксальным образом секвойя, а в семье Адама у каждого ребенка
было собственное дерево, отражающее его природные качества.
Однако в жизни некоторых до поры до времени нет места деревьям. Как у иммигранта Дугласа Павличека, который зарабатывает
на жизнь любым праведным и неправедным способом. Когда на войне во Вьетнаме,
его самолет сбивают, спасает его гигантское баньяновое дерево. Годами позже он
становится свидетелем массовой вырубки леса, которая потрясла и перевернула его сознание. И он,
инвалид с полутора ногами, поселяется в лагере с беженцами и хиппи и начинает сажать деревья. С утра до ночи, получая за
каждый саженец, который простоит больше месяца, 20 центов.
В свою очередь, история Рэя и Дороти начинается словами: Их легко
найти, двоих, для которых деревья ничего не значат, которые не могут отличить
дуб от липы. Они познакомились на кастинге, где отбирали актёров для
любительской постановки “Макбета”. Рэю достаётся роль Макдуфа, и во время
сцены, когда Бирнамский лес двинулся на Дунсинанский холм, с ним что-то
происходит. Ветви дуба в качестве камуфляжа кажутся ему буквами космического
алфавита!
А дальше, в последующих частях романа судьбы восьми
героев начинают причудливым образом переплетаться. Как? Узнаете, прочитав книгу. Она не
из тех, что читаешь в один присест, повествование разворачивается постепенно,
как годичные кольца на спиле дерева. Но написано очень мощно!
Ярких фрагментов не счесть, читала с карандашом в руке.
О дереве бонсай: a spiky haiku of a creature!
Life has a way of
talking to the future. It’s called memory.
Trees fall with spectacular crashes. But planting is silent and growth is invisible.
Правда, иногда хотелось подредактировать, сделать
лаконичнее. В повествовании о деревьях автор местами растекался мыслью
по древу. Что делать, публиковать сегодня книгу меньше 500 страниц считается не комильфо.
Здесь
625. Впрочем, каждый увидит свое.
Возвращаясь к началу. Ремарк устами Готтфрида Ленца высказал замечательную идею! Вместо несуразных порой объектов уличной скульптуры я бы тоже предпочла видеть деревья. На месте уродливого быка на нашей набережной клен или амурский бархат, представляете?
Зову поделиться прочитанным!
