Бывают книги, которыми упиваешься, читаешь взахлеб и мучаешься, когда дела отвлекают от чтения. Они
не всегда становятся любимыми, но название и автор запоминаются, поскольку явление это нечастое. Другие, напротив, заставляешь себя проглатывать, как полезное,
но невкусное блюдо. Пожалуй, так я читала роман “Музей невинности” Нобелевского
лауреата Орхана Памука.
Сюжет завязан вокруг
истории любви, вспыхнувшей между Кемалем, представителем “золотой молодежи” Стамбула, и его дальней родственницей Фюсун. Интрига усугубляется тем, что случается это накануне помолвки Кемаля с
девушкой его круга Сибель. Дальнейшее же связано с муками главного героя и
его абсолютной неспособностью на поступок. Справедливости ради, в книге есть
другие темы: Восток-Запад и Стамбул как точка их пересечения, взаимопроникновение культур
и стойкость традиций, но линия любви доминирует безоговорочно, вытесняя все остальное на задний план.
На первых порах привлекательное
название романа и броское начало цепляют читателя:
It was the happiest
moment of my life, though I didn’t know it. Had I known,
had I cherished this gift, would everything have turned out differently? Yes,
if I had recognized this instant of perfect happiness, I would have held it
fast and never let it slip away / Если бы знать, что тот день окажется счастливейшим в моей жизни. А если бы даже я и осознал это, смог ли бы удержать свое счастье, чтобы потом все обернулось иначе? Думаю, да. Скажи мне кто-нибудь, что никогда больше оно не повторится, не упустил бы его (зд. и дал. пер. Аврутиной Апполинарии).
Внутренний монолог вводит
в повествование, объясняя, что нам предстоит узнать историю героя в
ретроспекции. Однако, то, как это происходит, при практически полном отсутствии действия и чрезмерном внимании к подробностям неотвратимо ведут к утрате читательского интереса.
Знаете фразу из сериалов о медицине: We’re losing him (мы его теряем)? Так вот, меня он потерял где-то на странице
72, когда герой продолжает стенать по утраченной
возлюбленной, не в силах сделать шаг и принять решение. И дело отнюдь не в бессобытийности, а именно в манере
повествования.
Во-первых, автор перенасыщает рассказ прямыми обращениями к читателю, которого он заранее “записал” в число посетителей своего музея: Knowing that visitors to my museum must by now be sick and tired of my
heartache, I display here a lovely news clipping или If readers could open the letter, they would find me
groveling to Fusun. Он объясняет мотивы
поведения героя, приводит уточняющие примеры, like
‘counter examples by way of elucidation’, и даже указывает на главное! Здесь хочется вежливо
поблагодарить писателя и уверить его, что мы, читатели, сами способны выделить what is central to his story.
Еще одним обескураживающим для меня фактором стали излишне явные названия глав. Зачастую они содержат краткий пересказ! Зачем читать, если заранее изложена суть? Например, Happiness means being close to the one you
love, that's all / Счастье - это быть рядом с человеком, которого любишь; By now there was hardly a moment when I
wasn't thinking about her / Теперь я каждую минуту думал о ней.
Одна глава называется Sometimes / Иногда, где каждое предложение начинается с этого слова. Любопытно по форме, однако при навязчивом внимании автора к деталям (читай, патологической одержимости Кемаля Фюсун) порой хочется захлопнуть книгу: что подавалось на ужин, как Фюсун изящно зевала, как звонил телефон и кто-то ошибался номером... Разумом я осознаю, что писатель воссоздает атмосферу ключевого бытия в жизни героя с запахами, вкусами, звуками, но эмоционально я остаюсь вне ее, ему не удается меня вовлечь. В этой главе зацепила одна фраза: Sometimes I would forget Time altogether, and nestle into "now" as if it were a soft bed / Иногда я совершенно забывал о времени и расслаблялся, словно лежал на мягкой кровати.
Наконец, наиболее спорным
приемом, на мой взгляд, является стремление автора представить историю любви в
цифрах и пронумерованных списках. Представьте, он дотошным образом, в девяти пунктах, перечисляет причины отсутствия воли у героя. В главе Time / Время в форме отчета сообщается, что Кемаль бывал в доме Фюсун семь лет
и девять месяцев, а именно 2864 days, 409 weeks, 1594 visits.
Несмотря на это, именно глава Time показалась мне наиболее интересной. Внимание филолога привлекли множественные слова и выражения, репрезентирующие понятие и бег времени: часы, календарь, маятник, названия дней недели, времен года и т.п. Автор вплетает здесь концепцию времени Аристотеля, который различал время бесконечное и его промежутки, называемые 'теперь', те самые атомы или мгновения настоящего, составляющие в цепи время абсолютное. Для Кемаля значимы лишь те моменты, когда он рядом с Фюсун, и он постоянно забирает из ее дома вещи, которых она касалась, чтобы сохранить мгновения счастья.
Вот из этих предметов и складывается Музей невинности, который на самом деле существует в Стамбуле и который открыл автор романа Орхан Памук. Среди экспонатов описанные в романе сережка Фюсун, ее карандаш и кофейная чашка, билетики и афиши фильмов, которые герои смотрели вместе, и многое другое, вплоть до 4000 с чем-то окурков ее сигарет (!!).
Путеводитель по Стамбулу называет музей самым романтичным местом города, вторя хвалебным рецензиям, сравнивающим роман Памука с "Мадам Бовари" и "Анной Карениной". Окажись я в Стамбуле, я точно не пойду в этот музей. История Кемаля и Фюсун не тронула меня, как история Эммы и Анны, вместе с которыми я страдала. Выбор же, как всегда, за вами.
В качестве послесловия. В современной литературе (речь,
конечно, не о чтиве), похоже, наметилась тенденция: авторы словно соревнуются между собой в количестве страниц. Несколько лет назад
в моде были романы порядка пятиста страниц. Сейчас вокруг семиста и выше. Кто больше?
Но всегда ли количество перерастает в качество? Хочется напомнить сегодняшним писателям о великих предшественниках, которые не растекались мыслью по древу. История старика Сантьяго Хемингуэя (80 страниц), на мой сугубо частный взгляд, неизмеримо глубже, чем история в книге Памука, растянутая на семьсот с лишним страниц.
Но всегда ли количество перерастает в качество? Хочется напомнить сегодняшним писателям о великих предшественниках, которые не растекались мыслью по древу. История старика Сантьяго Хемингуэя (80 страниц), на мой сугубо частный взгляд, неизмеримо глубже, чем история в книге Памука, растянутая на семьсот с лишним страниц.
PS. Я прочла роман в переводе на английский, русскую версию нашла для аудитории, не знающей языка. Внимательный читатель, тем не менее, не мог пропустить разницу!
