Тем, кому повезло

Тем, кому повезло учиться на языковом факультете, известны два заветных слова: “домашка” и “экстра”. Суть одинакова – это книги, которые читаются в течение семестра. Отличие же в том, что домашнее чтение обсуждается на занятиях, а дополнительное (экстра) – во внеаудиторное время. Кого-то эти слова возмущают, приводят в ужас, в негодование: “Мы так заняты, ни минутки свободной”! На правах экс-студентки, которой выпало пройти сие испытание (и выжить)), расскажу, как это было. 

О том, что и как нам – первокурсницам предстоит читать, поведала Тамара Васильевна, наш первый в институте преподаватель, и это стало для меня настоящим открытием. Во-первых, впервые в жизни мы читали в оригинале. Не текст в учебнике, а сразу две книги! И как же мы этим гордились, когда, например, ехали в поезде! Во-вторых, это оказалось совершенно новым делом – читать одновременно несколько книг – практика настолько увлекательная, что остается любимой по сей день. И, наконец, это стало открытием мира англоязычной литературы. В детстве я, конечно, читала “Остров сокровищ”, “Робинзон Крузо”, “Приключения Тома Сойера”, но это были, как правило, приключения, и потом, они чередовались с “Пятнадцатилетним капитаном”, "Мореплаванием Солнышкина", “Двумя капитанами”, и национальная принадлежность автора тогда не имела значения.

Теперь мы постигали литературу “взрослую”. Первой книгой была история запретной любви “The Path of Thunder” / “Тропой грома”. У Тамары Васильевны была весьма эффективная методика: через книгу отрабатывать всю грамматику, от артиклей до конструкций, пополнять вокабуляр, учить пересказу и диалогу. И мы в разговорах о любви и ненависти, о делении людей по цвету кожи, исподволь овладевали английским.

А потом мы читали Мердок. “The Sandcastle” / “Песчаный замок” не был чтением увлекательным, но что-то в манере нового для меня автора оказалось притягательным. Я нашла “The Bell”, “The Flight from the Enchanter”, “The Word Child”, открывая книга за книгой абсолютно неведомый доселе пласт литературы, полной иносказаний, символов, философских подтекстов, непонятных героев, которых было ужасно интересно изучать. Так домашка подарила одного из моих идолов, любимого на всю жизнь автора.

И не единственного! На третьем курсе мы взяли “Портрет Дориана Грея”, который заворожил с первых строк, с описания мастерской Бейзила. Но вот что я запомнила: мы подробно обсуждали смыслы романа, не касаясь языка. Слово “парадокс” прозвучало позже, в курсе литературы Англии. А у Оскара Уайльда смыслы и язык категории равновеликие, неразделимые (как я теперь понимаю), и игнорируя одну, утрачиваешь больше половины, рискуя получить однобокое восприятие. К счастью, я перечитала эту книгу и всего Оскара Уайльда на много раз, и хотя он сам утверждает, что “Влюбленности как цветы, они так же украшают жизнь, и так же недолговечны”, я по-прежнему в него влюблена!

Позже, прочитав по экстре “The Ebony Tower” / “Башню из черного дерева”, мы всей группой влюбились в Джона Фаулза, и принялись добывать и читать в очередь все изданное им к тому времени: “The Magus”, “The Collector”, “Daniel Martin”, и, конечно, “The French Lieutenant’s Woman”.

Сейчас с третьим курсом мы читаем начало “Саги о Форсайтах” – “The Man of Property”, и Голсуорси открывается для меня новыми гранями. Мы тоже брали его на третьем курсе, с незабвенной Беллой Тихоновной Лазаревой, упиваясь языком и споря до хрипоты, был ли Сомс собственником или любил Ирен до самозабвения. Теперь я вижу фразы, пропущенные тогда в силу возраста. Как старый Джолион вспоминает сладостный аромат сигар в те времена, когда Джун была пятилетней малышкой, и он водил ее в зоопарк по воскресеньям. “With his white head and his loneliness he had remained young and green at heart”. – Несмотря на свою седую голову и одиночество, он сохранил молодость и юность сердца. А ведь автору было всего 39 лет, когда роман был опубликован!

Думаете, я ностальгирую вместе со старым Джолионом? Отчасти, безусловно! Но пишу сейчас не поэтому. То, что называется “must list”, и нужно прочитать обязательно, может вызывать отторжение. Уже потому, что это навязано извне. А если поменять точку зрения? Когда обстоятельства нам не подвластны, мы можем изменить отношение к ним. И то, что является бытом, вдруг выведет на уровень бытия. Станет удовольствием и постижением мудрости. Am I an incurable optimist?

PS. Умнехонький, но несчастный компьютер, который не учился на инфаке, постоянно подчеркивал слово “домашка”. Догадываетесь, на что он предлагал его исправить? Ромашка и домишка!

Забежать за горизонт

Тот, кто придумал начинать второй семестр сразу после новогодних каникул, был, конечно, мудрецом. Учиться пять месяцев кряду, без пауз, на фоне зимних температур и весеннего авитаминоза – это очень дальновидно! В каждодневной рутине некогда забежать за горизонт. Давайте отвлечемся от работы и погуляем по дальним странам. Хоть ненадолго!

Можно узнать по картинке страну или город, где ты никогда не был? Как вы думаете? По некоторым символам – да, безошибочно, на раз.

click on a picture for a closer view

Даже, если в Париже вы бывали только в грезах, не узнать Эйфелеву башню невозможно. Предлагаю поиграть! Скажем, для начала, определить по фото страну (номера прилагаются для ответов в комментариях). 

1

 2

 3

Элементарно? Тогда попробуйте соединить фото с названиями города:) Рим, Амстердам, Мадрид, Барселона, Брюссель, Лиссабон, Гонконг. Подсказки – явные и завуалированные – присутствуют на всех!

4

 5

 6

 7

 8

 9

 10

На самом деле, не только достопримечательности становятся лицом города. Ту же Барселону можно распознать не только по творениям Гауди, но и черно-желтым такси.

А Венеция, помимо каналов и piazza San Marco, славится красавцами-гондольерами и веревками белья, протянутыми через улочки.

Есть, конечно, места, которые нужно увидеть, чтобы запомнить навсегда. Как Фигерас с музеем Дали или Зальцбург с танцующим корабликом под музыку Штрауса.

Но огромное число мест на планете в эпоху интернета, по-моему, легко идентифицируется и без посещения. А вот нашу страну по фото, пожалуй, не узнаешь. Отдельные города, безусловно, но Россию? Как вам кажется?

Пух

Чтобы никого не огорчать длинными словами, название я выбрала простое - "Пух". Неплохое начало! Но где же взять вторую строчку? Можно повторить "Пух" два и даже три раза, добавить "Винни", однако вряд ли это поможет. 
А, что, если сочинять шумелку, не раздумывая? Глядишь, доберемся до третьей и четвертой строчки, и, может быть, получится неплохая пыхтелка или песенка. Попробуем?

Все любят наш мультик про Винни-Пуха, подозрительных пчел, день рожденья Иа и гостеприимного Кролика. Некоторые помнят диснеевского медвежонка, где появляются Кенга с Крошкой Ру, Тигра и другие герои Алана Милна. А саму книгу знают совсем немногие. Вот вы, например, читали?

Когда Винни-Пух сыт, и мордочка в меду, он в хорошем настроении. Тогда у него складывается вопилка, а не ворчалка. Он становится философом и ведет Очень Умные Разговоры.

Пятачок говорил: "Понимаешь, Пух, что я хочу сказать?" А Пух говорил: "Я и сам, Пятачок, так думаю". Пятачок говорил: "Но, с другой стороны, Пух, мы не должны забывать". А Пух отвечал: "Совершенно верно, Пятачок, не понимаю, как я мог упустить это из виду".

С Винни-Пухом мир открывать гораздо интереснее! По пути можно и Северный Полюс найти, если отправиться в искпедицию, и, главное, не забыть провизию. То есть, не про какую-то визию, а про то, что едят, а то вдруг по дороге кушать захочется!

- Эй, Пятачок! - взволнованно сказал Пух. - Мы все отправляемся в искпедицию. Все-все! И берем про... Покушать. Мы должны что-то открыть.

- Что открыть? - испуганно спросил Пятачок.

- Ну, что-то там такое.

- Не очень злое?

- Кристофер Робин ничего не говорил насчет злости. Он сказал только, что в нем есть "кс".

- "Кысы" я не боюсь, - серьезно сказал Пятачок. - Я боюсь только волков, но если с нами пойдет Кристофер Робин, я вообще ничего не боюсь!

А еще Пух очень находчивый и добрый! Это ему пришло в голову построить для Иа дом, когда пошел снег. И он придумал в наводнение плыть спасать Пятачка в зонтике, когда получил важное Спаслание в бутылке: 

Помогите! Пятачку (это я), 

а на обороте:

Это я, Пятачок, спасите, помогите!

А когда в доме Пуха появился Тигра, он очень переживал, что тот отказывается есть мед и прочие вкусности, хотя и утверждал, что Тигры любят все.

Что делать с бедным Тигрой?

Как нам его спасти? 

Ведь тот, кто ничего не ест, 

Не может и расти!

А он не ест ни меду,

Ни вкусных желудей,-

Ну, ничего, чем кормят

Порядочных людей!

Развеселилась, пока писала! Не все же предаваться унынию в зимние месяцы! Даже Кенги бывают свирепыми только зимой, а все остальное время - в добродушном настроении. Но, по-моему, с книжками про Винни-Пуха, Алису, Пеппи и Карлсона вообще забудешь, что такое "свирлепствовать". 

Поэтому с утра, в день рожденья Алана Милна, после скромного завтрака (немножко меду, намазанного на соты))), все дружно садимся читать Винни-Пуха! 

В преддверии

2014 отсчитывает последние часы. Времени тридцать первого катастрофически не хватает, но нельзя же вступить в Новый год, не поблагодарив уходящий! Многоликий, проблемный, наполненный радостями и открытиями год.

Хотя события на Украине и скачки валюты немало потрепали нервы, они не затмили яркие Олимпийские игры в Сочи, ЧМ по футболу в Бразилии, и тем более юбилей Шекспира! Думаю, в летописи год 2014 войдет благодаря именно этим событиям в такой последовательности – так уж повелось, что культура всегда остается на задворках истории. Но мы же знаем, что кризис всего лишь фаза экономического развития, неизбежно сменяемая подъемом. В то время как литература и Шекспир – это сокровища, которые сохраняют значимость независимо от курса рубля. Недаром дискуссия на тему “Читать Шекспира сегодня? Зачем?” возглавляет рейтинг самых востребованных публикаций блога все четыре года его существования. Написанные в году уходящем “Диктатура Шекспира” и “Шекспировская неделя: послесловие” также вошли в десятку популярнейших постов.

Поэтому в новом году я желаю вам литературных открытий, захватывающих книг, новых для себя авторов! Не столь важно, что мы едим (как сказала Виктория Токарева в одной книжке, икра и селедка продукты одинаково вредные – задерживают соли), то, что мы читаем, неизмеримо важнее!

                                            click on the picture for a closer view

Дизайнерская у вас елка, экологичная или традиционная домашняя, пусть под ней будут самые желанные подарки!

Веселого, бесшабашного праздника,
активных или ленивых каникул!

Мирного, яркого, полного, изобильного, здорового, насыщенного
всем нам Нового года!

роман-матрешка

Новая книга от автора “Eat, Pray, Love” меня ошеломила. Открывая роман современного писателя, меньше всего ожидаешь быть погруженным в язык позапрошлого столетия. Однако именно так, изысканным слогом, рафинированным вокабуляром, изящными, выверенными конструкциями, с первых строк пролога, начинается книга Элизабет Гилберт “The Signature of All Things”:

Alma Whittaker, born with the century, slid into our world on the fifth of January, 1800.

Swiftly – nearly immediately – opinions began to form around her.

Alma’s mother, upon viewing the infant for the first time, felt quite satisfied with the outcome. Beatrix Whittaker had suffered poor luck thus far generating an heir.

О новорожденном: opinions began to form around her! Из короткого фрагмента ясно, что Альма родилась в семье, где в почете было рацио, а не сентименты. Основой сюжета и становится судьба Альмы Уитакер, дочери филадельфийского магната, сколотившего состояние благодаря упорству, смекалке и желанию учиться. А поскольку Генри Уитакер, будучи сыном садовника, не имел средств получить образование, и единственным предметом, которому он мог научиться, были деревья, он занялся коммерцией растений. Девочка унаследовала от родителей пытливый ум, жизненную стойкость и любовь к ботанике. Она растет среди книг, садов и теплиц в огромной усадьбе отца, и учится общению не в кругу сверстников, а в обществе лучших мыслителей того времени, с младых ногтей присутствуя на семейных обедах.

Перед нами разворачивается роман воспитания, свойственный Веку Разума, когда начинается действие, и когда, собственно, появилась данная форма повествования. Это было для меня вторым потрясением. Автор предлагает не канонический роман воспитания, однако в абсолютно органичной манере, с присущей фигурой рассказчика, наделенного своими функциями и полномочиями. Мы становимся свидетелями взросления Альмы, переживая с ней важные его моменты: осознание собственной непривлекательности, когда в семье появляется приемная дочь Пруденс, постижение чувственности, дружба с Реттой – полной противоположностью Альмы, смерть матери.

Добрую половину книги действие происходит в семейной усадьбе White Acre. Казалось бы, ограниченное пространство, однообразный пейзаж, устоявшийся уклад жизни могут наскучить читателю. Но автор умеет приковать читателя к книге. (Автор или рассказчик? Иногда начинаешь взаимозаменять эти фигуры, проводя аналогии с лучшими образцами романов эпохи Просвещения). Гилберт точно знает, в какой момент кардинально повернуть сюжет, когда, например, Альма отдает наследство сестре и уезжает на Таити. Это роман-матрешка, полный сюрпризов, извлекающий все новые лица, коренным образом меняющие жизнь Альмы: Tomorrow Morning, дядя Дис… Так случается, когда в усадьбе поселяется Амброуз Пайк. Ее единственная любовь, мучительная загадка, принесшая невероятное блаженство,  вдохновение и боль. Послушайте, не поленитесь, вчитайтесь!

May passed. June passed. July arrived.

Had she ever been this happy?

She had never been this happy.

Alma’s existence, before the arrival of Ambrose Pike, had been a good enough one. Yes, her world may have looked small, and her days repetitive, but none of it had been unbearable to her. She had made the best of her fate. Her work with mosses occupied her mind, and she knew that her research was unimpeachable and honest. She had her journals, her herbarium, her microscopes, her botanical disquisitions, her correspondence with botanists and collectors overseas, her duties toward her father. She had her customs, habits, and responsibilities. She had her dignity. True, she was something like a book that had opened to the same page every single day for nearly thirty straight years – but it had not been such a bad page, at that. She had been sanguine. Contented. By all measures, it had been a good life.

She could never return to that life now.

Это один из многих эпизодов, когда замираешь от восторга, восхищаясь мастерством писателя. Какое точное чередование лаконизма и подробностей, безупречная аргументация, и обрушивающая ее последняя фраза!

Многое в этой книге достойно отдельного рассказа. Подготовка драматической ситуации (совсем как у Шекспира!), умение создать предвкушение, предчувствие, вовлечь читателя в историю, когда мы вместе с Альмой, с замиранием сердца, ждем первой брачной ночи или решения дяди Диса, который читает рукопись Альмы. Мелкие, на первый взгляд, штришки: дикий пес, кусавший всякого, кто хотел его накормить, вдруг укладывается у ног незнакомца, доказывая теорию половинок: есть на свете существа, предназначенные друг для друга.

Тем интереснее будет читать. Книга переведена, в русском варианте она называется “Происхождение всех вещей”. Но знающим английский читать только в оригинале! Для меня роман Элизабет Гилберт “The Signature of All Things” стал литературным событием. Уже хочу перечитать и завидую тем, кто откроет книгу впервые. А вы читали что-нибудь достойное?

Зимние ассоциации

This is perfectly monstrous weather!” пришло на ум, когда по морозу возвращалась я домой. Задохнувшись от студеного воздуха, сообразила, что фразу подсказал Оскар Уайльд, и вспомнила дальше: “Куда только смотрит Правительство!”

Тут я развеселилась, потому что мысленно увидела текст “Звездного мальчика”. Замерзший Волк, который винил за отвратительную погоду Правительство, обещал съесть всякого, кто ему не верит. Весомый аргумент, не правда ли?

Вслед за этой сказкой вспомнился зимний сад Великана-эгоиста, where The Snow covered up the grass with her great white cloak and the tress forgot to blossom. Акакий Акакиевич с его злосчастной шинелью и “Ночь перед Рождеством” Гоголя, пушкинская “Метель” и неразрывный с ней вальс Свиридова – зимние ассоциации роились, как снежинки в пургу. Сон Татьяны с сугробами, с занесенными снегом полянами, и медведем, который помог ей перебраться через ручей. Скучающий в деревне Евгений: В глуши что делать в эту пору?…Читай!

Из недр памяти возникали строки, отпечатавшиеся когда-то в мозгу:

Зимы ждала, ждала природа.

Снег выпал только в январе.
***

Под голубыми небесами, великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит…

***

Опрятней модного паркета

Блистает речка, льдом одета…

Литературные образы вытеснили мысли о холоде. Рысью, как пушкинская лошадка, не доплелась, а добежала я до дома! 

Одна моя подруга терпеть не может зиму. Собственно, она относится так ко всем сезонам, за исключением лета. Но ведь все зависит от точки зрения! В разговоре про зиму у Оскара Уайльда какая-то птичка решила, что Земля умерла и покрыта саваном. А голуби с озябшими красными лапками проворковали в ответ, что Земля в подвенечном платье готовится к свадьбе!

А вам какие строчки приходят на ум? С какими книгами у вас ассоциируется зима?

Весенние ассоциации

Летние ассоциации

Осенние ассоциации

Написано на экзамене

Экзамены! Пора итогов, время собирать камни, щедро разбросанные в течение семестра. Болезни волшебным образом излечиваются, проблемы исчезают – присутствуют все, по списку! Мысли в этот период упорядочиваются, потому что траектория задана обстоятельствами. Жизнь наполняется единственно верным смыслом: СДАТЬ!  

Время перед экзаменом приобретает совершенно особые свойства. Оно может лететь экспрессом, когда ты поймал волну, и с легкостью вспоминаешь изученное. Оно может быть невыносимо медленным поездом, как ни толкай, ни с места: читаешь и перечитываешь один и тот же вопрос, а информация не хочет укладываться в голове. Накануне оно превращается во вражеский танк, надвигающийся на тебя неумолимо и беспощадно.

Я всегда любила экзамены. В студенчестве предпочитала сдавать в первых рядах: ответил, получил заслуженную оценку и испытал чувство облегчения, которое трудно с чем-либо сопоставить. Теперь, оказавшись по другую сторону стола, я люблю их принимать. Люблю смотреть на студентов, когда они готовятся. Лица у всех серьезные, вдумчивые. Возникает ощущение сопричастности к некоему интеллектуальному сообществу. Все дружно мыслят в общем пространстве, только курс у каждого свой, и процесс протекает по-разному. Сопят, вздыхают, ерзают... Один строчит без остановки, другой раздумывает над каждой фразой. А иногда слышишь скрип мозгов!

Эмоции, которые испытываешь в пору экзаменов, зависят не только от результата – от эйфории до глубочайшего отчаяния, когда клянешь судьбу-злодейку, подсунувшую не тот билет. Зато каким счастливчиком себя ощущаешь, если достался тот самый билетик! Где можешь блеснуть, который выучил лучше всех. До сих пор помню изумление и восторг, когда на выпускном по химии вытянула билет № 2 про бензол, потому что бензольное кольцо могла нарисовать, даже зажмурившись. Как помню и панику на экзамене по литературе Англии, когда в билете увидела: Генри Филдинг. Из всего длиннющего списка не прочитала только “Тома Джонса, найденыша”!

А у вас случались счастливые билетики? Что вы испытываете при слове “экзамен”: дрожь в коленках или волнующее предвкушение? Легкой всем сессии!