Madly. Deeply: Алан Рикман о мире и о себе

Отчего-то в последнее время Book Lovers в моем лице пишут о погоде и природных катаклизмах. Уверяю вас, читать я не разучилась! Сегодня расскажу о книге, до которой вы еще точно не добрались. 

Название дневников Алана Рикмана, роскошного издания в твердом переплете и суперобложке, отсылает к фильму «Искренне, безумно, сильно», за который актер был удостоен ряда наград. Мне очень нравится этот английский актер, которого я запомнила после фильма «Крепкий орешек». Припоминаете? Он был неотразим в костюмных ролях – в экранизации романа Джейн Остин «Разум и чувства» и Патрика Зюскинда «Парфюмер», а фанаты Гарри Поттера не мыслят профессора Северуса Снегга в другом обличье.

Каким же предстает этот культовый, притягательный, порой высокомерный джентльмен в своих дневниках? Ведь это жанр сугубо личный, почти интимный, не предназначенный для посторонних глаз.

Больше всего, конечно, он пишет о работе. Репетиции, съемки, фотосессии, интервью сопряжены с частыми перелетами и сменой часовых поясов. Рикман остроумно и метко пишет о кинематографической кухне, о том, как делается кино. My shot of the day. Walk up a few steps. Stop. Turn. Look. Look away. The simplest tasks can make you feel like an unoiled robot. / Моя сегодняшняя съемка. Подняться по лестнице. Остановиться. Повернуться. Посмотреть. Отвести взгляд. Простейшие действия, выполняя которые чувствуешь себя несмазанным роботом.

Он рассказывает о том, как эпизод с парой реплик может сниматься полдня, а потом, после просмотра выброшен, потому что режиссер меняет сценарий. О премьере «Гарри Поттера», когда толпа фанатов приветствовала актеров как группу Битлз в 60-е. О том, как мучительно порой монтируется фильм, и в результате становится неузнаваемым. В монологе, обращенном к самому себе, обнаруживаются неожиданные качества автора.

I hate it when my head, heart and aspirations are filled to the brim only with career. The rest of me hangs around like a jacket on the back of a door-knob. / Ненавижу, когда все мое существо преисполнено исключительно карьерой. Остальная часть меня словно болтается, как куртка на дверной ручке.  

Личность же автора, его внутренний мир раскрываются в рассказах о времени между съемками и спектаклями: визиты к матери, дни рождения, панихиды, каникулы на любимых Карибах, где выражается его отношение к экспансии США и др. Выставка Пикассо, например, в апреле 1994 произвела на него ошеломляющее впечатление. Mind-blowing exhibition. Wander around ashamed of our little lives and minute aspirations. It’s like Picasso was permanently plugged in and the socket switched on.

О друзьях и коллегах по актерскому цеху Рикман говорит с восхищением и благодарностью. Великодушно и щедро он одаривает их комплиментами и повторяет, как важно ценить людей ближнего круга и тех, с кем сводит судьба.

Helen Mirren is a beacon amidst the fog.

She could drop a proverbial sack on her head and make it sing.

She’s one great Yes to life.

Предваряет дневники необыкновенно теплое предисловие Эммы Томпсон. Они много снимались вместе и были по-настоящему близки. Это не дежурные слова, которые мы часто слышим, а душевные воспоминания, пронизанные болью и благодарностью. Актриса пишет о мудрости, чувстве юмора, непредсказуемости и озорстве, об остром уме – всем том, что делает книгу увлекательнейшим чтением! На русском пока дневники не вышли, но фигура культового актера в личном звучании наверняка привлечет поклонников его творчества и любителей популярного сегодня нон-фикшн.

Читала с удовольствием, заново открывая любимого актера и восторгаясь его владением словом. А местами слышала его уникальный голос, который специалисты называли идеально мужским. Захотели почитать? Или посмотреть фильмы с Аланом Рикманом? Один из них весьма ко времени: Реальная любовь (Love Actually), рекомендую!