"Смерть в Венеции"

Книга, о которой идет речь, давно стояла в шкафу, но до нее как-то не доходили руки. К новинкам "Смерть в Венеции" Томаса Манна не относится, а потому терпеливо ждала своего времени. И дождалась!

Меня история захватила выверенным сюжетом при неспешно разворачивающемся действии. Писатель Густав Ашенбах отправляется на прогулку в надежде, что воздух и движение его приободрят, подарят плодотворным вечером. На пути ему попадается незнакомец необычного обличья, похожий на странника, встреча с которым пробуждает жажду перемены мест. Внезапный порыв подавлен выработанным с младых ногтей навыком держать себя в узде, однако через две недели Ашенбах садится на корабль и отправляется на остров в Адриатике. Вскоре он понимает, что сделал неправильный выбор. Если за одну ночь хочешь достичь сказочно небывалого мира, надо ехать в Венецию! Так он оказывается на Лидо, где в отеле встречает подростка божественной красоты, лицо которого напоминало греческую скульптуру лучших времен.

Такова завязка, а две главные темы – искусство и смерть – сплетаются в лейтмотив. Отсылки к теме, заявленной уже в названии, неотступно сопровождают действие, перекликаясь с темой творчества. Писатель страшится, что его часовой завод иссякнет, прежде чем будет исполнено предназначение. Искусство стремительно расходует своего творца.

Уже в дороге Ашенбахом овладевают мрачные мысли. Встреча на корабле со стариком – «поддельным юношей» служит предвестием истории, которая случится с ним в Венеции. Манн выразительно рисует отталкивающую внешность немолодого человека в компании молодых, который стремится выглядеть им под стать. Слова содрогаясь, уродливо, жалкая резвость, омерзительно, искажаться складываются в семантическое поле, которое прогнозирует его будущее самоощущение и взгляд на него со стороны. Когда он следует на Лидо, дурные предчувствия усиливаются. И описание гондолы несет прямую связь со смертью: катафалк, скорбное величие последнего пути, гробовая чернота подлокотников, матовый траур обивки.

При чтении постоянно отмечала сильный добротный язык, недаром автор с почтением относился к Толстому и Достоевскому. Манн любит сложные конструкции с причастными оборотами, при этом он безошибочно отбирает детали. Читавшие роман "Будденброки" помнят точные характеристики, мгновенно обрисовывающие ту или иную фигуру. Вот послушайте:

Тогда на тридцать пятом году жизни, в Вене, он вдруг заболел, и один тонкий наблюдатель заметил по этому поводу в свете:
– Видите ли, Ашенбах всегда жил только вот этак, – тут он стиснул левую руку в кулак, – и никогда вот так, – и он разжал пальцы, расслабленно уронив руку на подлокотник кресла.

Венеция намеренно избрана Манном местом действия. Город не только задает атмосферу, но действует как полноправный образ, в описаниях которого мы слышим голос не героя, но автора романа. 

И вот он видит ее снова, самую удивительную на свете пристань... ажурное великолепие дворца, мост Вздохов, увенчанные львами колонны...– созерцая все это, он подумал, что въезжать в Венецию со стороны суши, с вокзала – все равно что проникать во дворец с черного хода, на деле же только так, по воде, из бескрайних далей открытого моря, следует входить в этот город, самый невероятный из всех городов на земле.

Заинтересовались? Заходите поделиться прочитанным.