Произведение, которое читают, имеет настоящее; произведение, которое перечитывают, имеет будущее.
(А. Дюма-сын)
Ясное суждение Александра Дюма не охватывает, тем не менее, все категории книг. Оно, скорее, ограничивается классикой и книгами-мотыльками. Классика в аргументации не нуждается, а книжки-однодневки – это то, что читается в силу политкорректности или моды, id est, распиаренных авторов. Есть еще один класс книг, на мой взгляд, – те, которые имеют собственную целевую аудиторию. Не то чтобы для избранных, но точно не для массового читателя – в жанре (мемуары, книги по искусству и т.п.) и в языке.
Именно язык выделяет роман Кадзуо Исигуро – “The Remains of the Day”, переведенный на русский как "Остаток дня". Изысканный, головокружительный, изобилующий сложными конструкциями и вокабуляром, язык зеркально отражает стиль мышления дворецкого, избранного автором в главные герои. Изначальная история проста и сводится к тому, что Стивенс, вся судьба которого неразрывно связана с Дарлингтон Холлом, получает небольшой отпуск и совершает автопутешествие по Англии, вспоминая свою жизнь и размышляя о том, что есть Достоинство и Служение.
Само по себе посягательство автора японского происхождения на тему британского института дворецких выглядит оксюмороном. Но лишь на первый взгляд, потому что Кадзуо Исигуро живет в Англии с пятилетнего возраста и стал, вероятно, натуральным билингвом. И он отлично знает, как выражается настоящий английский дворецкий:
Strange beds have rarely agreed with me, and after only a short spell of somehow troubled slumber, I awoke an hour or so ago.
Это самый простой пример речевого оборота, из присущих Стивенсу. Читатель быстро включается в игру, осознавая, что говорить иначе дворецкий не умеет и не считает возможным. Подобные обороты речи вызывают восхищение и улыбку, сродни тому, как в фильме “Артур” грандиозный дворецкий Хобсон в исполнении Джона Гилгуда общается со своим великовозрастным дитятей. К слову, Гилгуд – один из великих исполнителей шекспировского репертуара –получил премию "Оскар" именно за роль дворецкого Хобсона!
В романе "Остаток дня" рассказ ведется от первого лица, но личность совершенно не проявляется. Стивенс ни разу, ни на йоту, не отступает от сотворенного самим собой образа Человека Дела. В воспоминаниях о престарелом отце, о мисс Кентон, любви которой не заметил, нет личных нот. Великий Дворецкий живет служением дому и хозяину, он не может позволить себе сожалеть и сомневаться.
В одной рецензии на роман “Остаток дня” прочла, что это книга о судьбе слуги. Нелепое высказывание! Она о человеке, который превыше всего ценит и умеет делать дело. Это его право и его выбор, и бессмысленно рассуждать о том, “что Стивенс сделал с личной жизнью”. Альбер Камю утверждал, что надо "иметь силы выбрать то, что тебе по душе, и уже не отступаться". Стивенс выбрал, и это стало делом всей его жизни. А то, что мы судим его и говорим, забывая, что это литературный персонаж, свидетельствует о немалом мастерстве автора. Кадзуо Исигуро написал достойнейший роман!
PS. Кадзуо Исигуро стал лауреатом Нобелевской премии по литературе 2017 года. Аплодирую Нобелевскому комитету, который сделал достойный выбор!
PS. Кадзуо Исигуро стал лауреатом Нобелевской премии по литературе 2017 года. Аплодирую Нобелевскому комитету, который сделал достойный выбор!
Отличный выбор! Он прекрасно пишет и как-то умеет раскрыть важные и болезненные вопросы человечества, не касаясь политики. Его роман "Never Let Me Go" оставил во мне глубокий след. Долго переваривала его... "The Remains of the Day" не читала, но пыталась смотреть фильм. Знаю, что это не одно и то же, но сам фильм мне показался тяжелым и непонятным. Просто сложно было соотнести себя с персонажем и его ценностями. Как говорится, i couldn't relate to it. Тем не менее, это нисколько не умаляет его художественной ценности.
ОтветитьУдалитьDear Irina - A little of my thoughts on the works of Kazuo Ishiguro. While reading book or seeing film The Remains of the Day, I felt a little irritated to the Stevens omitting important details or restraining emotion, or more seriously avoiding making his own choice, although I was marveled at Anthony Hopkins’ Stevens. In the feudal age, servants would have to obey blindly to their masters. But Stevens is between the two wars, WWI and WWII. What Darlington did turns out a wrong choice, but anyway he makes his own choice, while Stevens doesn't choose at all without questioning right or wrong under the name of pursuing dignity as a butler.
ОтветитьУдалитьAs to Never Let Me Go, it’s frightening, and toward the end, my heart was filled with heartrending sorrow. When Ishiguro came to Japan on the release of the film, he said he wrote it as a metaphor of how we face our mortality. Our time on this world is limited short while the characters time is much shorter. Food for thoughts about education (education is often carried out with some intention for bad or good), ethics regarding cloning and organ transplantation (I was reminded of "organ harvesting" rampant in China) as well as what is the most important thing to live our limited life.
Yoko
Здравствуй, Ирина.
ОтветитьУдалитьЭту книгу не читала, но посмотрела фильм, по рекомендации одного из своих читателей.
Впечатлил.
Правда, обычно, после того, как посмотрю фильм, я не возвращаюсь к книге, так как "впечатление уже навязано киногероями".
Обычно я сначала читаю книгу, а потом смотрю фильм.
Хотя, бывают исключения.
Спасибо за рассказ.