И снова о книжных

Любите ли вы книжные, как люблю их я? Вопрос не риторический, драгоценные мои читатели. Только что вернулась из «Подписных изданий», с улыбкой Чеширского кота.

Книги здесь, бесспорно, первичны. А когда они предстают в просторном, искусно оформленном пространстве, с продуманной расстановкой, они не просто выигрывают. В ряду тематических и жанровых собратьев они словно набирают вес.

Сотрудники «Подписных изданий» придумали классную фишку: сопровождать книги записками от руки. В форме аннотации, резюме, плейлиста, стильно, и с блестящим чувством юмора! Приглядитесь😊

Роешься на книжных полках, то и дело отвлекаясь на листочек на стене или между рядами. Служащие безупречно вежливы, отвечают на любой вопрос и приносят книгу с другого этажа. Спросила нашумевшую «Палаццо мадамы», которую я еще не читала, продавец извлекла в мгновение ока и предложила вскрыть упаковку.

Цены? Упомянутая книга Л. Данилкина по сравнению с новинкой «Я – арабист» Михаила Пиотровского стоит втрое дешевле. Но вынуждена констатировать, книги доступнее не становятся. Small wonder, их стоимость растет сообразно рынку товаров и услуг, как было всегда. Беглый обзор увиденных сегодня зафиксировал минимальную стоимость в районе 500 р. К счастью, в сегодняшних книжных множество местечек почитать с чаем-вином и просто так. А в «Подписных изданиях» никто назойливо не подходит с вопросом: что будете заказывать? Кстати, 24 марта Михаил Борисович Пиотровский будет представлять свою книгу в «Подписных изданиях», а 20 марта его презентация состоялась в Доме книги.

Зингер привлекает не только внешним обликом, прекрасным с любого ракурса. Атмосфера здесь иная, главным образом из-за сверхпопулярности. В центре Невского, напротив Казанского собора, вечно многолюдный, он в списке must-see places Петербурга.

Лозунги здесь более декларативные, случаются агрессивные, на мой взгляд. Но интерьер, и особенно виды на канал Грибоедова и собор, одерживают первенство над другими книжными в старинных питерских зданиях. 

Посмотрите, какую очаровательную скульптуру Достоевского сотворили из бумаги! Из его собственных произведений, что скрупулезно зафиксировано на сопроводительном листке.

Сувенирная продукция здесь тоже более напориста по сравнению с «Подписными изданиями». Там есть открытки и местные сладости, но на лестнице обратила внимание на небольшой стол с книжицами типа Гоголь о Петербурге, Флора Карелии и Ленинградской области и т.п. А в Доме книги вот:

Сравнивать не собиралась, пришлось к слову. Что действительно воодушевляет, это люди в обоих упомянутых и других книжных города. В изобилии! Парами и соло, они ходят меж полок, выбирают и ведут разговоры о книгах. Случайно стала свидетелем диалога двоих, которые, похоже, назначили свидание в «Подписных изданиях». 

«Ты читала этого автора?» – требовательно спросил юноша, указывая на стопку книг Торнтона Уайлдера издательства «Neoclassic», добавив: «Мой любимый писатель». Девушка неуверенно ответила: «Кажется, читала». – «Советую начать с «Мартовских ид»…

Что я купила, расскажу потом. Во всяком случае, здесь реже приходит в голову мысль, что люди стали меньше читать. Иллюзия?

 ***

Любите ли вы книжные, как люблю их я?

Something to enjoy in the rain 

Из недавних театральных впечатлений

Прошедшая неделя превратилась в театральный марафон. Билеты в разное время из разных источников вылились в три разножанровых спектакля: опера, оперетта и комедия, скорее похожая на драму. С последней и начну.

«Старший сын» был обозначен комедией самим автором Александром Вампиловым. Казалось бы, что нового можно ждать от материала, который видели десятки раз и знаем почти наизусть? Вы же помните фильм с Евгением Леоновым, Караченцовым, Боярским? Главный герой по профессии музыкант, играет на кларнете, и музыка, чрезвычайно важная в этой истории, должна быть смыслообразующей и органичной. В фильме Виталия Мельникова прекрасным рефреном была прелюдия Рахманинова, а театр им. Ленсовета выбрал Второй вальс Шостаковича. И «Старший сын» зазвучал по-новому!*

Впервые эта мелодия раздается в начале спектакля, когда Сарафанов (Александр Новиков) входит в свой скромный дом, пристраивается на батарее, и музыка в его душе словно выплескивается наружу. Вместо убогого светильника сверху спускается сверкающая хрустальная люстра, он перемещается в центр, к незаметно возникшим пюпитру и стулу, и принимается самозабвенно дирижировать грянувшим во всю симфоническую мощь прекрасным вальсом Шостаковича. Этой же мелодией завершается ночной разговор Сарафанова с Бусыгиным, которую они напевают вместе, что воочию показывает лучше любых слов и объятий родство душ. Этот вальс отражает и горькую судьбу человека, который на войне служил в артиллерии, был контужен (Гаубица и кларнет как-никак разные вещи), и теперь вместо филармонии играет на свадьбах и похоронах. А в финале на сцену выходит хор мальчиков в белых рубашках и чистыми голосами исполняет вальс a cappella. Представляете градус эмоций в зале? 

Другим спектаклем была опера «Кармен», которую я впервые слушала в театре. Музыка Бизе соединяет цыган, тореадоров, испанские страсти в удивительно яркое зрелище. На сцене Михайловского театра история свободолюбивой Кармен предстает подобающим образом, тем более что поставил ее испанский хореограф Начо Дуато. Мы шли на итальянского тенора Витторио Григоло, который исполнял партию Хосе. Признаюсь, поначалу с гораздо большим удовольствием слушала оркестр и хор, а солисты, на мой взгляд, звучали, как школяры, отлично выучившие урок. Однако к концу первого акта они распелись, и к финалу Хосе заколол возлюбленную с должной пылкостью. И все же катарсис не наступил. Так бывает. Иной голос берет в плен и не отпускает, а чей-то звучит красиво, выверенно, но в душу не проникает. И еще несколько мешал текст над сценой, транслирующий русский перевод.

Об оперетте Флоримона Эрве «Время любви», премьера которой состоялась в театре музыкальной комедии 26 февраля нынешнего года, скажу коротко: типичная комедия положений с песнями и танцами. Сюжет построен вокруг любовных похождений трех поколений одной семьи на протяжении 44 лет. Авторы спектакля определили его стиль ретрофутуризмом, желая помочь «зрителю увидеть, что история, написанная двести лет назад, абсолютно актуальна и сегодня. Поменялась лишь мода. И это очень в духе жанра, ведь оперетта во все времена была отражением нашей жизни и в первую очередь – взаимоотношений между людьми».

Но ведь театр не только про зрелища на сцене. Фасады и интерьеры питерских театров представляют не меньший интерес. Так, зданию театра музкомедии на Итальянской улице свыше 200 лет. Оно не раз подвергалось перестройке, перепланировке, отчего стиль можно определить как эклектику. Здесь и лепнина, и кессонные потолки, и бронзовые светильники, и фойе-грот, которые делают антракты приятным променадом с фотосессиями.

Оказывается, театр музыкальной комедии единственный в Ленинграде ежедневно давал спектакли все годы блокады. В одном зале расположена экспозиция памяти погибших на посту и на фронте. Представьте на миг: бомбежки, 125 грамм хлеба, нет электричества и водоснабжения, а театр выпускает за годы блокады 15 премьер**.

Чем это было для измученных жителей Ленинграда в те годы рассказывает стихотворение Анатолия Бухвалова «Блокадный театр». 

В свою очередь Михайловский театр на площади Искусств есть подлинный храм искусств. Архитектор Александр Брюллов, брат живописца Карла Брюллова, строил его, вписывая в уже сложившийся ансамбль площади. Фасады театра выполнялись по проектам Карла Росси для «рифмы» со зданием Михайловского дворца.  В нем лестница спроектирована, как в Шамборе: люди видят друг друга, но их пути никогда не пересекаются, потому что на разные ярусы разные входы.

Зрительный зал в роскошном убранстве: хрусталь, лепнина, позолота, бархатный занавес, плафон работы итальянского мастера Джованни Бузатто «Победа просвещения и наук над темными силами невежества» – пиршество для глаз. Акустика здесь превосходная!

А в фойе в этот раз встретил новый сотрудник. Робот Михаил общается со зрителями во время антракта. Не очень улыбчивый, но симпатичный, он рассказывает о театре, отвечает на вопросы и может вместо селфи сфотографировать и отправить снимок вам на почту.

Впечатления, как видите, разнообразные. Тот градус восторга, который задавали в 80-х спектакли Эфроса, Гончарова, Товстоногова, теперь случается редко. И все равно иду и надеюсь. А вы?

 

*Видео на сайте театра им. Ленсовета:

https://lensov-theatre.spb.ru/repertoire/bolshaya-scena/starshij-syn/

**https://muzcomedy.ru/blokada/

8-й Страйк: аплодирую Роберту Гэлбрейту

 

Герой, который перекочевал со страниц одного романа в другой, и дальше, перешагивает рамки литературного персонажа и становится хорошим знакомым. Тебе уже известны его привычки и предпочтения, его круг общения, детали быта, и ты по-настоящему переживаешь за его судьбу. Страйк, с которым я познакомилась 13 лет назад в “The Cuckoo's Calling”, о котором прочла свыше 7 тысяч страниц, стал почти другом. В долгожданном восьмом романе серии Роберта Гэлбрейта “The Hallmarked Man”, который вышел в сентябре 2025, он приоткрывается новыми гранями.

Отправной точкой интриги становится расчлененный труп, обнаруженный в хранилище магазина серебряных изделий. В агентство “Страйк и Эллакотт” обращается Десима Маллинс, уверенная, что тело в хранилище принадлежало ее бойфренду – отцу ее новорожденного ребенка, – который внезапно исчез.

Чем больше Страйк и Робин углубляются в дело, тем более запутанным оно становится. Магазин расположен рядом с Залом масонов и специализируется на масонских серебряных изделиях. Постепенно выясняется, что помимо вооруженного грабителя и бойфренда Десимы, под описание тела из хранилища подходят и другие пропавшие без вести мужчины. Но это лишь сюжетная канва, которая вмещает десятки детективных и прочих линий, сплетающихся в головоломную историю, которая захватывает с головой.

При этом 900 страниц предстают в отлаженном читательском формате: 10 частей и эпилог, поделенные на главы разной длины, не более 18 страниц. Другим приемом, хорошо известным читателям серии, являются эпиграфы поэтические и в прозе. Они взяты из разных источников, местами на латинском, выступая изящным дополнением к тексту. Если главы предваряют цитаты из Браунинга, Мэтью Арнольда, Хаусмана, Альберта Пайка, то ко всем 10 частям автор выбрала фрагменты из романа Джона Оксенхэма “A Maid of the Silver Sea”. Интересная деталь: действие у Оксенхэма происходит на острове Сарк, где оказываются Робин с Кормораном в ходе расследования. 

К тому же повествование от третьего лица in alternate chapters переходит от Страйка к Робин, и ты следишь за историей с двух позиций. Оба светлые головы, они мыслят в разном стиле и говорят с использованием разной лексики. Все это вместе делает книгу не только интересной, но и по-настоящему читабельной.

А то, что особенно берет за душу, вынуждена оставить за скобками. Не хочу быть спойлером и лишить вас удовольствия узнать, что происходит в жизни Страйка и Робин. Автор знакомит нас с новыми лицами из их ближнего круга, высвечивая новые качества героев. Интригу Гэлбрейт-Роулинг держит до финала! Не читающих в оригинале оповещаю, что вопреки табу роман существуют в подпольном переводе на русский. В переводе аннотации значится: Захватывающий, поразительно хитроумный роман, который выводит историю Страйка и Робин на новый уровень, "Человек с клеймом" – это то, что нельзя пропустить ни одному поклоннику этой уникальной серии. Как будто поклонники, с нетерпением ждущие продолжения, могут проворонить выход новой книги!

***

Обо всех «взрослых» романах Джоан Роулинг:

Why (not) read Rowling's first novel for adults

Whodunit: launch of a new name

Unputdownable!

Четвертый Страйк: ждем продолжения

Страйк за номером 5, дождались!

Шестой Страйк, книга-путешественница

Кило двести счастья в твердом переплете!