По следам идолов прошлых столетий

Что общего между Байроном и Фредди Меркьюри? "Спросили бы еще, чем ворон похож на конторку!" – скажут ворчуны. Тем не менее, у первой загадки есть ответ: место вдохновения. Пленительный городок Монтрё и его окрестности на берегу Женевского озера стали значимой точкой в жизненном маршруте и Байрона и Фредди Меркьюри.

click on a picture for a closer view

Меркьюри побывал в Монтрё на джазовом фестивале и решил переселиться, влюбившись в эти места. Он приобрел студию звукозаписи и с группой Queen творил здесь своего рода магию.

Бывшая студия звукозаписи в здании казино превратилась в музей группы Queen, где воспроизведена творческая обстановка, хранятся инструменты, концертные костюмы и раритеты типа рождественских поздравлений 1991 года от всего квартета.  

Отдельные витрины посвящены альбомам, истории их создания и триумфа (понятие ‘успех’ для Queen слишком ничтожно). В наушниках, которые висят рядом, звучит музыка, а в помещении студии можно погрузиться в нее с головой. Превосходная, по-моему, идея, – дать возможность прочувствовать всю мощь ее полифонического звучания.

Памятник солисту группы – Lover of Life, Singer of Songs – стоит неподалеку на набережной. Цветы и сувениры у его подножия, присутствуют, видимо, постоянно.

А если по той же набережной пройти дальше пешком, увидишь Шильонский замок, прославленный пером Байрона. 

Признаться, я ожидала узнать здесь больше именно о Байроне. Его поэме отведена экспозиция в подземельях, где с винных погребов начинается экскурсия. Место, где томился Бонивар, наскальный рисунок, виселица, ряд стендов о романтическом мифе, созданном Байроном, и та самая мемориальная табличка, опубликованная в посте MAGIC IS FOUND IN ANY WRITTEN WORD.

Но гораздо больше оказалось впечатлений иного рода – об истории владельцев замка – герцогах Савойских, о жизненном укладе и особенностях быта, о том, как скрывались от непрошеных гостей, как учили детей хорошим манерам и согревались холодными вечерами на ступеньках у печи. Стишки-инструкции о поведении за столом, на мой взгляд, пригодятся и сегодняшним ребятишкам. 

В обеденном зале буквально переносишься в прошлое. Прямо на столах читаешь, как устраивали празднества, когда гости и хозяева усаживались по одну сторону стола, чтобы слуги могли каждому поднести кувшин с водой и чашу для омовения рук, а затем беспрепятственно подавать на стол. Ошеломляющая информация, почитайте! Чтобы представить размах пиршеств, достаточно взглянуть на количество и перечень яств: для одного дня банкета забивалось 100 поросят, 60 свиней, по 200 козлят и ягнят, 100 телят, не считая оленины, зайчатины, фазанов, журавлей и прочих охотничьих трофеев!

В образовании юных принцев Савойских доминировали игры, но, вчитываясь, понимаешь, что в основе лежала рыцарская система воспитания. Занимаясь шахматами, стрельбой из лука, верховой ездой, мальчики готовились стать мужчинами.

В личных покоях замка попадаешь в отдельное помещение, где справлялись физиологические нужды. В средние века было принято называть вещи своими именами, и отхожее место без заморочек называлось отхожим местом: отверстия в каменном полу, сквозь которые внизу видно скальный выступ, уходящий в озеро. А содержимое ночного горшка опорожнялось иной раз прямо на улицу (как свидетельствует экспозиция). 

От видов из замка на Альпы и окрестности захватывает дух. И дождливый день сделал их особенно живописными. Ведь средневековье чаще ассоциируется с мраком, а не солнечным светом, правда? 

Тем более, что Байрон и Шелли посетили Шильонский замок в такой же проливной дождь, и поэма “Шильонский узник” была написана сразу, за два дня.

На лоне вод стоит Шильон;
Там, в подземелье, семь колонн
Покрыты влажным мохом лет.
На них печальный брезжит свет –
…
Во мраке веющий ночном.
Колонна каждая с кольцом;
И цепи в кольцах тех висят;

И тех цепей железо –яд... 

PS. Байрон и Queen всегда звучали для меня особым образом. Дело не в том, что один был кумиром начала XIX века, а другой рок-идолом века XX. Есть что-то бередящее душу в их поэзии и музыке, а что именно, вряд ли я смогу объяснить. А вы?

You know who’s back?

I cannot remember when I last gulped down a book so readily. Bridget Jones is back! More mature and experienced, twice a mother, in Bridget Jones Mad About the Boy she is the same self deprecating sort, and it is not by chance, I think, that self becomes a most frequent word in her diary.

Yes, Helen Fielding is faithful to the novel form which made her so popular – diary entries. Together with Cecilia Ahern in Love, Rosie, Meg Cabot in her Boy Series, Joanne Harris in Blueeyedboy, Fielding evolves the epistolary genre making it more diverse by twits, diagrams, tables and, of course, Bridget’s famous lists:

I WILL

Lose 30lb.

Get on Twitter, Facebook, Instagram and WhatsApp instead of feeling old and out of it because everyone except self is on Twitter, Facebook, Instagram and WhatsApp.

Find out why fridge is making that noise.

Go to Pilates once a week, Zumba twice a week, gym three times a week and yoga four times a week (funny enough to expect from so slapdash a person). 

I WILL NOT

Eat grated cheese straight out of the fridge, dropping it all over the floor.

Drink more than two non-decaf cappuccinos a day. Or three.

Wang around hysterically when things go wrong but instead achieve acceptance and calm – and stand like a great tree in the midst of it all.

Baby talk from the mouth of Bridget’s five-year-old daughter makes fascinating reading! Mabel is a mix of independence, caprices and childish naivety that can sometimes uncover the essence of things. Like when the mother tries to get Mabel into the dress presented by her granny saying: ‘I used to wear dresses like this’, the girl asks:

‘Oh. Was you born in de Victorian times?’

‘No!’ I said indignantly.

‘Oh. Wad it de Renaissance Era?’

Throughout the book Bridget struggles with solitude, weakness, prejudice and other problems of womanhood. Fielding seems quite an expert in human psychology, and I daresay, many of us recognize selves in what became an archetype of contemporary woman. But no matter how much versed the author might be in manipulating the reader’s interest, this is not enough to hold the audience. Books are well written or badly written. That is all, you know. No matter how scornful the critics might be, Helen Fielding sounds free, spontaneous and hilarious. The tweets might be limited though.

Believe it or not, Bridget succeeds in some of her wish list. But I won’t dwell on the details and deprive you of the right to enjoy / to be bored by the story. Read it and judge for yourself. Just a hint: start from scratch, avoid reviews which reveal the plot. 

Shh, New Year’s coming…

What’s the best part of holidays? Anticipation! Prep-time, when you’re decorating the house, searching for new recipes, choosing a dress… There’s nothing better than looking forward to something and dreaming of it. And what does it matter if it goes wrong! It often does. Wise people say it never goes the way you had pictured, and you’d better stop imagining things. But it is so delightful!

Half of the world is celebrating Christmas, while a good part of it is only preparing for it. Yet, no matter if it already filled your house or not, no matter how you call it: Noël, Nativity, Christmas or Yule, this is a great holiday with a festive generosity of spirit. Just think: even Scrooge – a squeezing, wrenching, grasping, scraping, clutching, covetous, old sinner – was radically transformed by this holiday.

 ‘A merry Christmas, Bob,' said Scrooge, with an earnestness that could not be mistaken, as he clapped him on the back. `A merrier Christmas, Bob, my good fellow, than I have given you for many a year. I'll raise your salary, and endeavour to assist your struggling family, and we will discuss your affairs this very afternoon, over a Christmas bowl of smoking bishop, Bob. Make up the fires, and buy another coal-scuttle before you dot another i, Bob Cratchit.' Scrooge was better than his word. He did it all, and infinitely more; and to Tiny Tim, who did not die, he was a second father. He became as good a friend, as good a master, and as good a man, as the good old city knew, or any other good old city, town, or borough, in the good old world. Some people laughed to see the alteration in him, but he let them laugh, and little heeded them; for he was wise enough to know that nothing ever happened on this globe, for good, at which some people did not have their fill of laughter in the outset; and knowing that such as these would be blind anyway, he thought it quite as well that they should wrinkle up their eyes in grins, as have the malady in less attractive forms. His own heart laughed: and that was quite enough for him.   

Let your own hearts laugh, my friends! Now, when the whole planet is in expectation of the New Year, let us step into 2014 with benign intentions. Remember, Bridget Jones’ New Year resolutions? I WILL NOT spend more than earn, I WILL NOT get upset over men… I WILL learn to programme video, I WILL form functional relationship with responsible adult… Bridget had more than 12 resolutions. Not that she kept all of them – only one, actually, which was v.g., in her year summary. Yet I love the idea of 12 New Year resolutions. Shall we try and follow Bridget’s example?

I wish you magic dreams and a prosperous year, full of amazing discoveries. Happy New Year to all my friends and readers! Many thanks for coming and sharing your ideas. Tons of fun and loads of interesting books!

Here's a gift for those who love haiku. I adore all of them and the last one is my favourite:

Новый год наступил –

Беззаботные лица прохожих

Вокруг мелькают…

(Сигёку)

За праздничный стол

По-свойски уселась кошка –

Старый год проводить…

(Исса)

Новый год на дворе –

вот она, долгожданная радость!

Голубое небо…

(Исса)

Вот лягу я спать,

А наутро проснусь и увижу –

Новый год на дворе!

(Бусон)

Луна или утренний снег…
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел,
Вот так и кончаю год.
(Басе)

PS. All the pictures are made by the author of the blog and her family in Prague, Antwerpen, Brussels, Tallinn, Ghent, Brugges, Riga. With the exception of a lovely book tree, which was shared by one of my ex-students. Thanks a lot, Anya!

Recent reading impressions (part 2)

The title of Ray Kluun’s novel is suggestive enough – “The Widower”. You expect a story of solitude and anguish over the loss of beloved wife. And the brief contents meet your expectations: Prologue, What happened earlier, Part One – Dan, Part Two – Dan & Luna and Rose, Part Three – Dan & Luna.

Yet the opening scene features a man who does not seem broken-hearted. He is preoccupied with some ordinary things and ready to make a joke. Dan has just arrived in Australia with his three-year-old daughter and he looks rather suspicious to the airport official, the more so because the last country they visited was Thailand. Somehow the middle-of-the-road situation grips your attention at once, though the author’s language is quite unpretentious.

Are we bringing any objects out of Thailand? He asks.

‘I – erm – I don’t think so.’

‘Don’t think so, or know for certain?’

‘I’m sure, I think.’

‘No food then?’

‘No.’

The official looks at Luna, happily sucking away on her lollipop.

‘Oh.’

Red-faced, I take the open bag of lollipops out of my bag and hand it over. The official looks at Luna pointedly. I look at him pleadingly, but he shakes his head.

‘Listen, sweetheart, the man says you can’t bring the lolly into Australia.’ Luna’s too tired to protest and just opens her mouth wide. Before she changes her mind, I grab the lollipop and look around where I can discard this oh-so-risky item.

Numerous things the official asks Dan to do – to open his suitcase, to explain the origin of the sand in his moccasin, to run the moccasin under the tap – involves you more and more. Finally the official asks:

'Where is her mother?’

Christ almighty. That’s more than I can take. I look him straight in his eyes and wait for a moment.

‘Her mother is dead, sir. She had cancer and died six months ago.’

After that the writer has you in his power. What goes after appeals to different categories of readers. Sensitive souls would be moved by the tragic story of Carmen’s disease and misery Dan has gone through; others would prefer the chapters of his drowning himself in party scenes in Amsterdam and Ibiza. To me most compelling was the way Dan got used to the role of a sole father and how his little daughter helped him to deal with the death of his young wife. I'd call this part “road book”, rephrasing a well-known film genre “road movie”. We can do this, don't you think?

There are episodes you read with bated breath, like the one when they visited a little church in Port Douglas. By the way, each part of the book is preceded by an epigraph from pop groups’ texts. To Part Three – Dan & Luna Kluun chose this:

We have all the time in the world

Time enough for life to unfold…

I can hardly refer this novel to notable big reads this year, though it did introduce a fresh new voice. Ray Kluun dedicated the book to his daughter Eva as it was actually his own life story. I wouldn’t recommend “The Widower” to a fastidious reader with an exquisite taste. But it’s fine for a day off or to take on the trip. Anything to share?

 
PS. Could you spot Shakespeare's quote? How clever of you!

Вы когда-нибудь переживали театральное потрясение?

Вам доводилось умирать вместе с героями на сцене? Вы бывали на спектакле, который заставлял зрительный зал дышать в унисон? Очень немногим избранным под силу творить подобное.  

Актером такого дарования и масштаба был Леонид Марков. В нем ощущались мощь, драматизм и мужская харизма – качества, которые делали его одинаково притягательным на сцене и на экране. Режиссеры ведущих столичных театров охотились за ним, потому что его участие гарантировало успех, а зрители просто ходили на Маркова. В кино он запомнился в роли профессора Смирновского в "Гараже" Эльдара Рязанова и Урбенина в фильме Эмиля Лотяну "Мой ласковый и нежный зверь".

Одной из звездных театральных работ Маркова был граф Алексей Орлов в "Царской охоте" по пьесе Леонида Зорина в театре имени Моссовета. В основе сюжета – история княжны Таракановой (в пьесе Елизавета), которая претендовала на русский престол, утверждая, что является дочерью императрицы Елизаветы Петровны. Екатерина II отправляет Орлова в Италию доставить самозванку в Петербург. Однако между ними вспыхивает страсть, и Алексею приходится выбирать между истинным чувством и долгом перед государыней.

В ряду действующих лиц Карло Гоцци, княгиня Дашкова, но глаза зрителей неотступно следовали за парой Елизавета-Орлов. Драматург мастерски выстроил сюжет, соединив мелодраму, детектив и подлинные исторические события. Однако все внимание приковано к любовной линии. И Роман Виктюк, похоже, ставил пьесу специально для дуэта Маргариты Тереховой и Леонида Маркова. В длинных полотняных одеждах они играли так, что страсть выплескивалась в зрительный зал. Это был танец любви, творимый на наших глазах! Я хорошо помню наэлектризованную атмосферу, а в некоторых сценах даже интонации:

- Только заснул ты, я сорвала три волоска с твоей груди, связала их с тремя своими и, положив на грудь, сказала: возлюбленный, полюби меня.

- Откуда все это знаешь? Ты ведьма?

- Ведьма, Алеша, – теперь ты мой.

- Чай, итальянец тебя обучил?

- Бойся его, Алеша.

- Зачем?

- Люди малого роста опасны.

- Мне все едино – велик иль мал. Орловы никого не боятся.

- И своей государыни?

- Ты. Ты моя государыня.

- Тише. Срок еще не пришел.

- Придет. Если вторую Екатерину я посадил на русский трон, то и вторую Елизавету на него возведу.

Марков был пленителен в роли графа Орлова. Я видела его в "Живом трупе", где он играл заблудшую душу – Федора Протасова, и Порфирия Петровича в "Преступлении и наказании", где его роскошную шевелюру прилизывали гелем, и голос становился вкрадчивым и оттого еще более зловещим. Но именно Орлов в блистательной постановке Романа Виктюка стал тем самым потрясением, которое лелеется в памяти как театральное пиршество. И это, к счастью, навсегда.

Если вам нечего читать, возьмите сборник пьес Леонида Зорина. "Варшавская мелодия", "Покровские ворота", "Царская охота", "Палуба" очаруют диалогами и историями, которые удаются не всякому прозаику. Не верите? Попробуйте!  

Inspired by Christmas Eve

Вас уже посетил Дух Рождества? Речь не о елках и украшениях, это всего лишь внешняя атрибутика, зрительный образ. В сети то и дело наталкиваешься на 50 лучших рождественских песен, рецепт миндального печенья, которое непременно понравится Санте, список бюджетных подарков... В бесконечном (и весьма однообразном) ряду кричалок и вопилок, зазывающих покупателя-клиента,  встречаются, тем не менее, перлы. 
Guardian, например, опубликовал галерею рождественских открыток в рамках кампании Гринпис Спасем дом Санты/Save Santa’s Home. Проект, в который были вовлечены дизайнеры, художники и прочие знаменитости, призывает к защите Арктики, страдающей от глобального потепления и добычи нефти. Получились забавные и серьезные работы, местами с политическим подтекстом. Догадаетесь, какая открытка стала творением Вивьен Вествуд?

click on a picture for a closer view

Хитом сегодняшних театральных афиш является, конечно, Щелкунчик. Попробуйте предложить лучший музыкальный аккомпанемент, творящий волшебный дух Рождества! Это балет-праздник, где украшают елку, съезжаются гости, крестный превращается в доброго волшебника, игрушки оживают, а правит сказкой пленительная партитура Чайковского. 

Именно Щелкунчик образует половину декабрьского репертуара театра "Ковент-Гарден", который сегодня празднует день рожденья. Посмотрите, какой славной елочкой с логотипом театра украшен их сайт!

"Ковент-Гарден" открылся в 1732 году как драматический театр и превратился со временем в один из крупнейших оперных театров мира, который чтит наследство своего великого соотечественника; Ромео и Джульетта, Макбет, и ближайшие премьеры – Зимняя сказка и Сон. Понятно, какая пьеса Шекспира легла в основу этого сна?

Но даже самые яркие признаки приближающегося праздника не гарантируют упомянутый дух Рождества – его подлинное ощущение. Можно, затаив дыхание, ждать явления Санты, а можно что-то предпринять, сделать своими руками. Что выбираете вы? 

recent reading impressions

“The White Garden” by Stephanie Barron targets the audience who love literature in toto: books, writers, characters and the process itself: how this verbal mystery is created. The abstract premising the novel was enough to make me crave for it:

In March of 1941, Virginia Woolf filled her pockets with stones and drowned herself in England's River Ouse. Her body was found three weeks later. What seemed like a tragic ending at the time was, in fact, just the beginning of a mystery…

The word mystery concerning Virginia Woolf is more than precise. Mysterious is not only the tragic story of her life but also her heroes and her style, hazed with vagueness, something you want to uncover, to explore. The main character of “The White Garden”, landscape designer Jo Bellamy, comes to Sissinghurst Castle to study the celebrated White Garden created by poet and writer (and Woolf's friend) Vita Sackville-West. Jo’s been hired to copy the garden for her employer. As you probably guessed, the time of the action is today, and setting is of great imporatnce. Here, in the unique garden (which still exists, see pictures below) with white colour predominating, Jo makes a shocking find: Woolf's diary, its first entry dated the day AFTER she allegedly killed herself.

The following quest to unveil the truth makes an absorbing sort of reading. For a trained eye supposedly Woolf's notes seem balancing close to her original style. You keep thinking: Can they be really hers? Can it all be true? Together with a love story where the eternal triangle becomes a quadrangle this adds a good deal of intrigue.

The effect is enhanced by artistic language, or should I say, the artistic use of the language? In any event there’re beautiful passages, especially describing the garden.

It was barely ten o’clock, a full hour before the gates of Sissinghurst would open; Paradise was left to herself. … She paced slowly through the Rose Garden fading now into dormancy; past leafless magnolias into the Yew Walk. Severe simplicity. Restraint. A vanishing point that beckoned.

According to Stephanie Barron's afterword, the book appeared when she seemed to be writing only about death and violence, it was a particularly bleak period in her life. People she loved were dying, too. And as she puts it, there is something restorative in writing about growing things when the world is dying around you. But who knows? She might be inventing things. As she quotes in her final note, “fiction writing is nothing more than telling lies for fun and profit”.
Have you read any lies written for fun and profit lately?))) Feel free to share your reading impressions! 
(to be continued)