Синдром разбитого сердца

«Синдром разбитого сердца» Наталии Сурьевой купила на книжном фестивале «Берег», который прошел в Благовещенске в сентябре. Типичное для бульварного чтива название имеет здесь значение буквальное, что ясно из аннотации. Казалось бы, обычная история человеческих взаимоотношений, где есть встречи и расставания, любовь и ревность, обретения и потери, неожиданно приобретает трагическую окраску, и читателю предлагается вместе с героями пройти путь исцеления души и тела. А поскольку главный персонаж книги – кардиохирург, то одной из центральных фигур повествования становится сердце, в том числе и с медицинской точки зрения…Автор же, которая и продала мне эту книгу, – практикующий психолог, о чем заявлено на обложке.

Кто и о чем, вы поняли, а как, сейчас расскажу. Во-первых, нарратив представлен в форме перечисления. Он сделал то-то, поехал туда-то, обнаружил то-то…, и так вся книга. При этом перечисления прерываются описаниями всего подряд: квартир, картин, пациентов, болезней сердца, операций… Последние скопированы из справочников или историй болезни, и являются вставками-иллюстрациями, которые к художественной литературе вообще не имеют отношения. 

Во-вторых, нет полноценных персонажей. Нет героев, ради которых мы читаем книги! Которых мы любим и осуждаем, за судьбами которых следим с замиранием сердца, которым сопереживаем, идентифицируем с ними себя. Здесь присутствуют ходульные маски с именами. Все сказанное о главном герое романа Игоре, укладывается в одну фразу: У него все было прекрасно, а потом стало все ужасно. 

Моя формулировка фразы намеренно упрощена. Таким предельно простым языком на уровне ликбеза написана вся книга. Нужен пример? Огонь для шашлыка был готов, стол накрыт как на картине художника – в тарелке лежали спелые сочные овощи, в вазе – фрукты, стояли разные напитки. Бабушка поцеловала внука, мама поспешила обнять сына, все ему были рады. В упомянутую фразу укладывается и сюжет. Страниц 180 ничего не происходит. Герой живет-работает-вспоминает прошлое. Потом случается нечто, что условно можно назвать кульминацией. Условно, потому что без завязки и ситуации это нечто звучит, как пришей кобыле хвост. 

Но самое невыносимое в этой книге ‒ вкрапление в прозаический текст рифмованных отрывков, которые автор, вероятно, называет стихами. Читать это нельзя. Вредно! Судите сами. 

Я дома не был очень долго,

И я соскучился по нем.

Когда я подошел, в окне сверкала елка,

И сразу стало очень хорошо. 

Не просто рифмоплетство ‒ словесная отрава. Допустим, автор замысливал поэтическое резюме глав или что-то в этом духе, ну, выбери тогда подходящие по содержанию стихи классиков!  

Итак, читая книгу, постоянно держим в голове, что автор – практикующий психолог. Книга – не что иное, как реклама собственной деятельности. Топорно и назойливо читателя убеждают в необходимости психотерапии в его жизни. Никто и ничто не могут помочь, ни семья, ни любовь, ни работа, но если повезет с психотерапевтом, все у тебя станет распрекрасно. Как в приведенном «стишке». Заранее благодарю.

Помните, у Бродского?

Я сижу у окна, вспоминаю юность.

Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Прочитанная книга улыбок не вызывает, а вот отплюнуться (простите резкое словцо!) хочется не раз. Властелин языка Оскар Уайльд утверждал, что нравственных и безнравственных книг не существует. Книги написаны хорошо или написаны плохо. Вот и все. Всецело с ним согласна! Какое бы содержание, идеи, мысли ни вкладывались, если они не облачены в достойную словесную оболочку, грош им цена. They are wasted! И читать книгу Наталии Сурьевой рекомендую для того, чтобы припасть потом к прозе Чехова или стихам Бродского, как к живой воде. Жадно глотать, смакуя каждое слово, испытывая гордость за своих великих соотечественников.

Ваша очередь, друзья. Советовать, что читать, и к чему не приближаться на пушечный выстрел!