Любовь земли и прелесть года, весна благоухает нам!

 

С чем у вас ассоциируется весна? Чувствуете пробуждение, обновление, свежий ветер, беспричинную радость? Особенно после лютой многоснежной зимы! Хочется распахнуть окна и вдохнуть бодрящий воздух, хочется слышать слова любви! 

Сегодня их произнесут не литературные герои, а реальные люди, те, кто знал упоение в любви и умел потрясающе говорить о своих чувствах. Вслушайтесь!

Из письма лорда Байрона графине Гвиччиоли: 

Дорогая Тереза! Эту книгу читал я в твоем саду. Любовь моя, тебя не было рядом, иначе я не мог бы читать ее. Это твоя любимая книга, а автор принадлежит к числу моих лучших друзей. Ты не поймешь этих английских слов, и другие не поймут... вот почему я не нацарапал их по-итальянски. Но ты узнаешь почерк того, кто любит тебя страстно, и поймешь, что при виде книги, принадлежащей тебе, он мог думать только о любви.

В этом слове, одинаково прекрасно звучащем на всех языках, всего же лучше на твоем ‒ amor mio ‒ заключено все мое существование, настоящее и будущее. Я чувствую, что существую; и чувствую, что буду существовать ‒ для какой цели, это решать тебе. Моя судьба принадлежит тебе, ты женщина семнадцати лет и всего два года как покинула монастырь... Думай иногда обо мне, когда Альпы и океан будут лежать между нами, ‒ они не разлучат нас, пока ты этого не захочешь.

Из письма Джона Китса Фанни Браун: 

Должен признаться (раз уж заговорил об этом), что я люблю тебя ещё больше потому, что знаю: ты полюбила меня именно таким, какой я есть, а не по какой-либо иной причине. Я встречал женщин, которые были бы счастливы обручиться с Сонетом или выйти замуж за Роман.

Из письма Чехова Ольге Книппер: 

Я привез тебе из-за границы духов, очень хороших. Приезжай за ними на Страстной. Непременно приезжай, милая, добрая, славная; если же не приедешь, то обидишь глубоко, отравишь существование. Я уже начал ждать тебя, считаю дни и часы. Это ничего, что ты влюблена в другого и уже изменила мне, я прошу тебя, только приезжай, пожалуйста. Слышишь? Я ведь тебя люблю, знай это, жить без тебя мне уже трудно.

Из письма Пушкина Наталье Гончаровой: 

Опять берусь за перо, чтобы сказать вам, что я у ног ваших, что я все вас люблю, что иногда ненавижу вас, что третьего дня говорил о вас ужасы, что я целую ваши прелестные ручки, что снова перецеловываю их в ожидании еще лучшего, что больше сил моих нет, что вы божественны и прочие.

Из письма Ремарка Марлен Дитрих:

Любимая ‒ я не знаю, что из этого выйдет, и я нисколько не хочу знать этого. Не могу себе представить, что когда-нибудь я полюблю другого человека. Я имею в виду ‒ не так, как тебя, я имею в виду ‒ пусть даже маленькой любовью. Я исчерпал себя. И не только любовь, но и все то, что живет и дрожит за моими глазами. Мои руки ‒ это твои руки, мой лоб ‒ это твой лоб, и все мои мысли пропитаны тобой, как белые холстины коптов пропитаны тысячелетним невыгорающим пурпуром и королевским цветом золотого шафрана.

В этих письмах не только всепоглощающее чувство. В них уязвимость, порывистость, растворенность в другом, принятие тебя таким, какой ты есть – все, что сопровождает настоящую любовь.

С весной, друзья! Да воцарится Любовь в нашей жизни! И пусть весна принесет добрые вести!

Напоим благоуханием планету