“Щегол”, или Искусство, меняющее реальность

Вы когда-нибудь завидовали Робинзону Крузо? Последние дни мечтала оказаться на необитаемом острове, чтобы отгородиться от всех и вся за высоким забором, и читать, читать, не отрываясь! Закончила!

Книга американской писательницы Донны Тартт “The Goldfich” (“Щегол”) являет собой роман воспитания – без атрибутов классики жанра, но с поправкой на наш век – воспитания самой жизнью. Однако автор вплетает сюда элементы триллера, детектива, психологической драмы, предлагая нам жанровую мозаику, также свойственную современной литературе. И уж совсем в духе нашего времени дана завязка: тринадцатилетний подросток оказывается с матерью в нью-йоркском музее, когда происходит теракт. Очнувшись после взрыва, Тео ищет мать и наталкивается на умирающего старика, который наказывает ему не оставлять в руинах ту самую картину, давшую название роману.

Вся жизнь Тео рушится вместе со стенами здания, похоронившего под обломками его мать. Возвращение в мир живых происходит постепенно, крошечными шажками, благодаря людям и провидению: Пиппа – первая любовь; Хоби, который держит антикварный магазин и исподволь увлекает мальчика реставрацией мебели; дружба с Борисом, которая помогает пережить переезд в Лас-Вегас к отцу и его новой подруге. 

  

Тео меняет дома и жизненные обстоятельства, взрослея на наших глазах. А полотно Карела Фабрициуса, которое он невольно присвоил, становится для него смыслом жизни и талисманом. Основанием, не позволяющим рухнуть тому, что у него осталось.

It made me feel less mortal, less ordinary. It was support and vindication; it was sustenance and sum. It was the keystone that had held the whole cathedral up.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B1%D1%80%D0%B8%D1%86%D0%B8%D1%83%D1%81,_%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B5%D0%BB#/media/File:Fabritius-vink.jpg

И даже несмотря на невозможность ею любоваться, хранящаяся в тайне от людских глаз, картина воплощает для Тео ту красоту, что меняет сущность бытия.

Признаюсь, меня больше увлекла не сама история, а то, как она рассказана. Удивляет уже начало, когда фрагменты эпизода после взрыва предстают в технике потока сознания: незаконченными фразами, с нарушением пунктуации. Почти, как у Джойса. К тому же, повествование от первого лица – главного героя, которое предполагает доверительный тон, здесь долгое время лишено эмоций. Казалось бы, Тео рассказывает о себе, но читателю предстает лишь внешняя канва его жизни. Все свои чувства он прячет так же глубоко, как своего бесценного щегленка. В редчайших эпизодах приоткрывается его неизбывная тоска по матери. Описание ее глаз поражает подробностью и невероятной нежностью. Потом вспоминаешь, что книга написана женщиной. Но как же хочется услышать мужчину, который бы так говорил о своей матери!

С огромным вниманием к деталям Тартт мастерски визуализирует героев и место событий, но временами ее подводит чувство меры. Нет необходимости столь тщательно описывать все, вне зависимости от значимости в развитии сюжета. 

Еще одним недостатком, который воспринимается как неуважение к читателю, я бы назвала отсутствие содержания. Я бы предпочла заранее иметь представление о структуре. Особенно открывая роман в 864 страницы! 

Но достоинства, безусловно, перевешивают, и книгу Донны Тартт нельзя пропустить. И не только из-за полученных призов и готовящейся экранизации. Ее нельзя отнести к чтиву из категории "прочитано и забыто". Ближе к финалу книга становится поистине gripping page-turner – невозможно выпустить из рук! И еще один момент, который оставляю открыть вам самим: замечательно использованный прием обрамления! Или вы уже прочли? Поделитесь впечатлениями!