Из недавних театральных впечатлений

Прошедшая неделя превратилась в театральный марафон. Билеты в разное время из разных источников вылились в три разножанровых спектакля: опера, оперетта и комедия, скорее похожая на драму. С последней и начну.

«Старший сын» был обозначен комедией самим автором Александром Вампиловым. Казалось бы, что нового можно ждать от материала, который видели десятки раз и знаем почти наизусть? Вы же помните фильм с Евгением Леоновым, Караченцовым, Боярским? Главный герой по профессии музыкант, играет на кларнете, и музыка, чрезвычайно важная в этой истории, должна быть смыслообразующей и органичной. В фильме Виталия Мельникова прекрасным рефреном была прелюдия Рахманинова, а театр им. Ленсовета выбрал Второй вальс Шостаковича. И «Старший сын» зазвучал по-новому!*

Впервые эта мелодия раздается в начале спектакля, когда Сарафанов (Александр Новиков) входит в свой скромный дом, пристраивается на батарее, и музыка в его душе словно выплескивается наружу. Вместо убогого светильника сверху спускается сверкающая хрустальная люстра, он перемещается в центр, к незаметно возникшим пюпитру и стулу, и принимается самозабвенно дирижировать грянувшим во всю симфоническую мощь прекрасным вальсом Шостаковича. Этой же мелодией завершается ночной разговор Сарафанова с Бусыгиным, которую они напевают вместе, что воочию показывает лучше любых слов и объятий родство душ. Этот вальс отражает и горькую судьбу человека, который на войне служил в артиллерии, был контужен (Гаубица и кларнет как-никак разные вещи), и теперь вместо филармонии играет на свадьбах и похоронах. А в финале на сцену выходит хор мальчиков в белых рубашках и чистыми голосами исполняет вальс a cappella. Представляете градус эмоций в зале? 

Другим спектаклем была опера «Кармен», которую я впервые слушала в театре. Музыка Бизе соединяет цыган, тореадоров, испанские страсти в удивительно яркое зрелище. На сцене Михайловского театра история свободолюбивой Кармен предстает подобающим образом, тем более что поставил ее испанский хореограф Начо Дуато. Мы шли на итальянского тенора Витторио Григоло, который исполнял партию Хосе. Признаюсь, поначалу с гораздо большим удовольствием слушала оркестр и хор, а солисты, на мой взгляд, звучали, как школяры, отлично выучившие урок. Однако к концу первого акта они распелись, и к финалу Хосе заколол возлюбленную с должной пылкостью. И все же катарсис не наступил. Так бывает. Иной голос берет в плен и не отпускает, а чей-то звучит красиво, выверенно, но в душу не проникает. И еще несколько мешал текст над сценой, транслирующий русский перевод.

Об оперетте Флоримона Эрве «Время любви», премьера которой состоялась в театре музыкальной комедии 26 февраля нынешнего года, скажу коротко: типичная комедия положений с песнями и танцами. Сюжет построен вокруг любовных похождений трех поколений одной семьи на протяжении 44 лет. Авторы спектакля определили его стиль ретрофутуризмом, желая помочь «зрителю увидеть, что история, написанная двести лет назад, абсолютно актуальна и сегодня. Поменялась лишь мода. И это очень в духе жанра, ведь оперетта во все времена была отражением нашей жизни и в первую очередь – взаимоотношений между людьми».

Но ведь театр не только про зрелища на сцене. Фасады и интерьеры питерских театров представляют не меньший интерес. Так, зданию театра музкомедии на Итальянской улице свыше 200 лет. Оно не раз подвергалось перестройке, перепланировке, отчего стиль можно определить как эклектику. Здесь и лепнина, и кессонные потолки, и бронзовые светильники, и фойе-грот, которые делают антракты приятным променадом с фотосессиями.

Оказывается, театр музыкальной комедии единственный в Ленинграде ежедневно давал спектакли все годы блокады. В одном зале расположена экспозиция памяти погибших на посту и на фронте. Представьте на миг: бомбежки, 125 грамм хлеба, нет электричества и водоснабжения, а театр выпускает за годы блокады 15 премьер**.

Чем это было для измученных жителей Ленинграда в те годы рассказывает стихотворение Анатолия Бухвалова «Блокадный театр». 

В свою очередь Михайловский театр на площади Искусств есть подлинный храм искусств. Архитектор Александр Брюллов, брат живописца Карла Брюллова, строил его, вписывая в уже сложившийся ансамбль площади. Фасады театра выполнялись по проектам Карла Росси для «рифмы» со зданием Михайловского дворца.  В нем лестница спроектирована, как в Шамборе: люди видят друг друга, но их пути никогда не пересекаются, потому что на разные ярусы разные входы.

Зрительный зал в роскошном убранстве: хрусталь, лепнина, позолота, бархатный занавес, плафон работы итальянского мастера Джованни Бузатто «Победа просвещения и наук над темными силами невежества» – пиршество для глаз. Акустика здесь превосходная!

А в фойе в этот раз встретил новый сотрудник. Робот Михаил общается со зрителями во время антракта. Не очень улыбчивый, но симпатичный, он рассказывает о театре, отвечает на вопросы и может вместо селфи сфотографировать и отправить снимок вам на почту.

Впечатления, как видите, разнообразные. Тот градус восторга, который задавали в 80-х спектакли Эфроса, Гончарова, Товстоногова, теперь случается редко. И все равно иду и надеюсь. А вы?

 

*Видео на сайте театра им. Ленсовета:

https://lensov-theatre.spb.ru/repertoire/bolshaya-scena/starshij-syn/

**https://muzcomedy.ru/blokada/