Держу пари, такой книги вы в руках не держали!

Что придет в голову, если открыв новенький экземпляр, видишь исчерканный правкой текст и зачерненные страницы? Типографский брак, решили мы с подругой и обратились с просьбой ее заменить. Оказалось, это авторские пассажи! В доказательство продавец показала книгу в русском переводе с теми же фокусами. Ну, кто бы мог подумать?

Роман Джонатана Фоера “Extremely Loud and Incredibly Close” (“Жутко громко и запредельно близко”) удивил не только этим. Аннотированный, как история от лица 9-летнего мальчика, отец которого погиб во время теракта 11 сентября 2001 года – the worst day, роман оборачивается многослойным повествованием с несколькими рассказчиками.

Сюжет действительно построен вокруг ребенка. Мир Оскара рушится вместе с башней-близнецом, где волею случая оказался в то утро его отец. При всей близости, мать и бабушка, которых он нежно любит, не в силах восполнить его потерю. С первых строк ты погружаешься в образ мыслей мальчишки. С невероятным воображением и огромным диапазоном интересов, от Битлз до физики и изготовления ювелирных украшений, со своим набором страхов и ритуалов. Он носит только белое, боится высоты и всего с ней связанного – лифтов, мостов, самолетов и т.п. Он боится арабов, хотя не расист, боится оставленных сумок, дыма, тюрбанов – всего того, что на подсознательном уровне ассоциируется у него с терроризмом. Читатель понимает, что худший день отпечатался в мозгу неизбывной болью и чувством вины. Отец звонил перед обрушением здания, но он не смог заставить себя взять трубку.

Отец появляется в первых же строках: I could invent a teakettle that reads in Dad’s voice, so I could fall asleep. Фигура отца является эмоциональным центром, определяя все сюжетные линии. Среди вещей отца Оскар находит конверт с ключом, на котором значится имя Black, решает найти этого человека и выяснить, что отпирает ключ. Встреча с каждым из длиннющего списка жителей Нью-Йорка по имени Блэк становится для него опытом общения, самопознания и самопреодоления. Он узнает любовь и потери и учится, как их переживать. 

Один из Блэков оказывается его соседом. Одинокий старик рассказывает о жене: Oh, she died twenty-four years ago! Long time ago! Yesterday in my life! В качестве военного корреспондента Блэк побывал во всех горячих точках XX века. Он очень гордился, что прожил каждый день XX века, будучи его ровесником. She wanted me at home! I came home only between wars, and left her alone for months at a time. There was always war!

Признаюсь, меня увлек не только сюжет, но и структура. Помимо повествования от лица Оскара, роман содержит ряд частей от лица человека, который общается с помощью жестов и писем. Эти главы называются Why I’m not where you are (Почему я не там, где ты) и адресованы To my unborn child. Кто этот человек и почему он утратил способность говорить, не раскрываю. Как и автора глав My feelings, который рассказывает Оскару пронзительную историю своей жизни.

Письма служат сюжетной скрепой романа. Среди них письма Моему нерожденному сыну; письма Оскара, который начинает их писать после гибели отца, где отдельным адресатом выступает Стивен Хокинг; письмо деда от Стивена Голдберга, еврея, которого прадед мальчика прятал во время войны, и многие другие. Главы Мои чувства тоже, по сути, представлены в эпистолярном жанре, доверительным, порой шокирующе откровенным тоном.

В романе немало неожиданного. Глава Happiness, happiness (Счастье, счастье) парадоксальным образом начинается с интервью жительницы Хиросимы об утре 6 августа 1945 года. И едва ли не главное, он написан весьма достойным языком. Вслушайтесь:

Из письма бабушки: I regret that it takes a life to learn how to live a life, Oscar.

Из письма Стивена Хокинга: I’ve spent the past few days, recovering from some medical treatment that has left me physically and emotionally depleted. As I moped about this morning, feeling sorry for myself, it occurred to me, like a simple solution to an impossible problem: today is the day I’ve been waiting for.

А зачерненные и полупустые страницы используются автором не ради эффектного приема. Но больше ни слова! Надеюсь, мне удалось вас увлечь.