Чтение в эпоху коронавируса

Чем заполнить дни сурка в изоляции? Чтобы не было мучительно больно за никчемно проведенное время и не округлялись бочкА-окорочка? Ответ очевиден: составляй расписание и чередуй мыслительную активность с физической, помня о разнообразии и умеренности. И как бы ни засасывало болото карантина, тяни себя за волосы, как барон Мюнхгаузен! А стопка интересных книг станет желанным переключением. 

Казалось бы, очень просто, и я на самом деле пытаюсь следовать сейчас этому нехитрому правилу жизни. Но, как выясняется, подвешенное состояние оказывается порой сильнее голоса разума, и даже книги ведут себя не так, как обычно. Прочитала за это время немало, а отложила еще больше. Не поддался, например, роман Милана Кундеры “The Unbearable Lightness of Being” – словесные экзерсисы о том, что все в нашей жизни возвращается, прозвучали зловредно и пугающе. Отложила до лучших времен!

Из того, что дочитала до конца, начну с нового для меня автора – Джойс Кэрол Оутс. Роман “Pursuit” открывается внутренним монологом молодого супруга у постели жены в палате интенсивной терапии. Эбби в коме с множественными травмами, и Виллем отчаянно молится о ее здоровье, пытаясь понять, что заставило ее ступить на проезжую часть, была ли это случайность или попытка самоубийства. Наутро после дня их бракосочетания!

В дальнейшем мы узнаем о мрачном прошлом Эбби. Ее преследуют кошмары с тех пор, как исчезли ее родители, когда ей было 5 лет. Кошмары настолько мучительные, что она пробуждается от собственного крика. Отмечу, что первая часть книги представлена от лица героини, вторая – ее отца, который во время войны в Ираке приобрел посттравматический синдром, а затем матери – жертвы домашнего насилия. Таким образом, одни и те же события излагаются с разных ракурсов, расставляя каждый раз новые акценты. Больше о сюжете ни слова, как требует жанр готического романа.

Между тем, язык, которым рассказана эта история, вызывает немало сомнений. Во-первых, в повествовании доминируют эллиптические и номинативные предложения, например: “Giddy blur of joy, relief, gratitude. Her wedding day”. Вербализация отрывочной речи может служить авторским приемом для передачи затуманенного сознания героини, но на протяжении всего текста такая речь изрядно напрягает. Другим частым средством является использование скобок и курсива, что далеко не всегда оправданно. “Eyes shut. Breath inheld. Fists gripping the sweaty sheets. No). Her car, but she will sit (meekly) in the passenger’s seat”. Читатель недоумевает. Какую смысловую нагрузку несет курсив? Зачем слово meekly/безропотно взято в скобки?

Вот так, в поисках черной кошки в темной комнате, я познакомилась с творчеством мастера современной американской прозы. Мастер класс Оутс на YouTube посвящен искусству короткого рассказа. Роман “Pursuit” в 215 страниц укладывается в рамки короткого произведения. Что же касается искусства, у меня осталось немало вопросов к его автору.

Вопросы другого рода я бы задала Габриэлю Гарсиа Маркесу, чью повесть “Палая листва” прочитала с несравненно большим удовольствием. Я бы поговорила с ним о Макондо – вымышленном городке в Колумбии, который впервые стал местом действия в этой повести, а статус важной точки на карте приобрел после романа “Сто лет одиночества”. Краткое вступление к повести обрисовывает обстановку в Макондо в 1909 году, сам же текст начинается с фразы: Впервые в жизни я увидел мертвеца. Мальчик с мамой и дедушкой приходят на похороны доктора, которого ненавидел весь город. Точнее, глава семейства по имени Аурелиано Буэндиа приводит на похороны дочь и внука. Имя узнаете?

В книге завораживающая структура: мы попеременно видим происходящее глазами этих троих. Фактически действие длится несколько часов, но из разрозненных воспоминаний названных героев складывается объемная картина 25 лет жизни городка и его обитателей. То, что проносится в их мыслях, что они чувствуют в этой душной комнате, где лежит покойник, передается от первого лица, причем стиль меняется в зависимости от возраста и опыта рассказчика. Вот здесь искусство повествования пульсирует на страницах без деклараций, оно пленит яркими характеристиками, подробностями быта и врезающимися в память именами (чего стоит полковник Аурелиано Буэндиа!). Послушайте!

Бывает миг, когда истекает сиеста. Даже беспрерывная, невидимая, кропотливая работа насекомых словно останавливается, сама природа будто замирает, а женщины, ловя кончиком языка каплю слюны, готовую сорваться с губ, с вдавленным в щеку следом подушки, встают, очумев от жары и духоты, и думают: “В Макондо все еще среда”. Затем они рассаживаются по своим углам и начинают ткать, словно все сообща намереваются выткать гигантский саван на все селение.

Повесть начинается и заканчивается словами мальчика. Есть в приеме обрамлении какая-то магия завершенности, трудно объяснить, как возвращение к истокам, как шекспировское The wheel is come full circle, I am here / Колесо судьбы свершило свой оборот (пер. Пастернака). Настоятельно рекомендую эту повесть Маркеса, как и все им написанное*.

Под финал несколько строк из прочитанного и перечитанного, зацепивших взгляд.

Что человек, когда он занят только сном и едой? Животное, не больше (“Гамлет”, акт 4, пер. Лозинского). Актуальнейшее напоминание в условиях пандемии всем нам от Шекспира!

Он любил ее долго, лет 15, а разлюбил в один день. Во вторник ещё любил, а в среду проснулся свободным от неё (Виктория Токарева, “Длинный день”).

Протянул ирис листья

К брату своему.

Зеркало реки

(Мацуо Басё)

Как читается в изоляции вам? Поменялись ли предпочтения? И какую книгу посоветуете открыть, чтобы отвлечься от происходящего?

*Жить, чтобы рассказывать о жизни