Как взорвать литературный канон

Этот роман произвел эффект разорвавшейся бомбы. Тираж разошелся за несколько дней; книгу бурно обсуждали в великосветских гостиных Лондона, а вслед за ним, всей просвещенной Европы. Никому не известный автор – провинциальный пастор Лоренс Стерн – в мгновение ока стал литературной сенсацией, в столице его приветствовали как триумфатора. Чем же ошеломил искушенную публику эпохи Просвещения роман “Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена”?

Привычное с виду название, вспомните, сколько жизней, историй, похождений предлагали писатели тех времен! “История Тома Джонса, найденыша”, “Приключения Перегрина Пикля”, “Кларисса, или История молодой леди”, “Жизнь мистера Джонатана Уайльда Великого”… Продолжите ряд? Правда, словечко “мнения” провозглашает некую новизну, но и оно в настроении Века Разума. И фабула, казалось бы, привычная: воспитание героя. И повествование от первого лица (от лица героя, заявленного в названии) – совсем уж в духе эпохи!

А теперь откроем книгу Стерна. Готовы? Рассказ о своей жизни герой начинает с момента зачатия! Утверждая при этом, что мама и папа не слишком “поразмыслили над  тем, что они делают в то время, когда они меня зачинали”. К тому же мама, как говорится, в самый неподходящий момент, задала вопрос:

Послушайте, дорогой, – произнесла моя мать, – вы не забыли завести часы? – Господи боже! – воскликнул отец в сердцах, стараясь в то же время приглушить свой голос, – бывало ли когда-нибудь с сотворения мира, чтобы женщина прерывала мужчину таким дурацким вопросом?

Рождается же герой в третьем томе, а к концу повествования ему исполняется 5 (пять) лет! Тем не менее, едва появившийся на свет джентльмен успевает много чего поведать читателю. Об отце и дядюшке Тоби, которого преследует некая предприимчивая вдова, о напыщенном неуче докторе Слопе, едва не погубившем новорожденного Тристрама, о других соседях поместья, образующих ярчайшую галерею характеров. Повествуя о них, Тристрам может оборвать рассказ на полуслове и вернуться к нему спустя несколько глав, пускаясь в размышления о другом событии. Он любит блеснуть знанием философии и литературы, цитируя страницы латинских текстов, попутно их переводя (не всегда точно, to put it mildly))). В устах юного героя звучит это неподражаемо!

Добавьте к этому нарушение хронологии событий и нумерации глав, использование типографских приемов (зачерненных страниц, указателей на полях и т.п.), посвящение, которому дОлжно предварять рассказ, появляющееся в середине 1-го тома (потому что герой про него забыл!), и вы поймете, что перед вами непревзойденная литературная шутка! Пояснять, что это пародия, думаю, не стоит. Безусловно,  это пародия на просветительский роман с его выверенной логикой, нравоописанием и моралью! 
Стерн говорил, что при написании следовал логике живой беседы с читателем, и что всё на свете можно обратить в шутку, – и во всём есть глубокий смысл и наставление, – надо только уметь его найти. Он прав, и из “Тристрама Шенди” можно при желании извлечь наставление. Но, на мой взгляд, книга эта совершенно хулиганская! И потрясает она еще сильнее, если помнить, что написана в рациональную эпоху Просвещения, которую англичане нарекли Веком Разума. И сам Джойс, признававший за Стерном авторство потока сознания, похоже, немало взял у своего соотечественника. Почитайте "Тристрама Шенди" параллельно с "Улиссом", и вы убедитесь сами! 

Сегодня Лоренсу Стерну – новатору и любителю пошутить над самим собой и читателем, мистификатору и эксперименталисту исполнилось 305 лет.