Оглушительный “Макбет”

click on a picture for a closer view

Знакомьтесь: Сергей Прохоров, мой бывший студент и дипломник. Он опубликовал это в Facebook с милой надписью: Ирина Александровна, сделал это фото специально для Вас =^.^=

По-моему, здорово, что студенты не пропускают имя Шекспира, где бы оно ни встретилось. Видимо, он отпечатывается в памяти особым образом. Возможно, потому что ему отдано почетное место на семинарах, где мы читаем и обсуждаем его тексты. Понимание же того, что Шекспир всюду, что мы его постоянно цитируем, зачастую того не осознавая, приходит позже.

Мы учимся вчитываться, потому что у Шекспира нет проходных фраз, каждый образ и каждая сцена имеют значение. Все выверено, ничего нельзя убрать или добавить, и не нужно этого делать. А вот новенький “Макбет” в МХТ им. Чехова, премьера которого прошла в конце апреля, демонстрирует чтение Шекспира скороговоркой.

Смутные предощущения зарождаются еще до начала, когда открываешь программку. В роли леди Макбет – Игорь Хрипунов. Ну, допустим, режиссер воссоздает театр шекспировских времен, где все роли исполняли мужчины. Тогда при чем здесь Роза Хайруллина в роли Дункана (она же – убийца, она же – врач)? За прозрачным пластиковым занавесом сцена, усыпанная зелеными воздушными шарами.

Появляются нелепые ведьмы в горошек. Доооолго играют с шариками, произносят, наконец, диалог в 12 строк, удаляются, и...  Из шариков поднимаются один за другим обнаженные мужские торсы. Едва публика успевает подумать, что это войско, как оно превращается в кордебалет, который исполняет под оглушающую музыку длиннющую пошлую пантомиму. Зрители, пришедшие на Шекспира, постепенно закипают. 

И вот выходит Макбет – в камуфляже, с дредами, боевой раскраской, в исполнении Алексея Кравченко. Он начинает произносить роль (чаще кричать, вопить, взвывать), и теплящаяся еще надежда услышать великий шекспировский текст, тает без следа.

В рассказе о премьере МХТ на первом канале можно увидеть, как это выглядит. Однако репортер говорит не о спектакле, он лишь пересказывает содержание пьесы. Равно как режиссер Ян Клята, который излагает свое понимание трагедии, но отнюдь не то, что мы видим в итоге на сцене.

По ходу пьесы ведьмы превращаются в стриптизерш, а сцену с привратником, где у Шекспира повторяется стук за сценой, обращают к зрительному залу. Включают свет и начинают пытать зрителей, кто стучит. А молчание воспитанной публики обращают против нее же. Привратник устраивает митинг в духе Швондера, произносит отсебятину.

Мне было больно не только за Шекспира. Обидно, что постановщики обращаются с публикой, как с кретинами, неспособными внять оригинальному тексту. И очень горько, что в театре Ефремова, Смоктуновского, Кторова, Яншина, Прудкина (я уже не говорю о Станиславском), настолько упал уровень актерского мастерства. Видели бы МХАТовские старики, как играют теперь в этих святых стенах.

Шекспир писал для театра. Он превосходно знал, чем привлечь и как удержать публику. В любой его пьесе есть действие, образность и текст, в точно выверенном количестве. Надо только уметь этот текст прочитать – понять смыслы и произнести вслух. 
Что отлично сделали на британском телевидении, когда спектакль Royal Shakespeare Company адаптировали для формата ТВ. С теми же исполнителями главных ролей – Джуди Денч и Иэном Маккелленом. На YouTube можно увидеть, как играет великая актриса, как она произносит: "What’s done cannot be undone".

А в финале предлагаю попробовать себя в роли Макбета. Один из моих любимейших эпизодов в переводе Пастернака:

Мы дни за днями шепчем: “Завтра, завтра”,

Так тихими шагами жизнь ползет

К последней недописанной странице.

Оказывается, что все "вчера"

Нам сзади освещали путь к могиле.

Конец, конец, огарок догорел!

Жизнь – только тень. Она – актер на сцене.

Сыграл свой час, побегал, пошумел –

И был таков. Жизнь – сказка в пересказе

Глупца. Она полна трескучих слов, 

И ничего не значит.

Помните, в какой ситуации звучат эти строки? Или вам нравятся другие?

PS. К вопросу, что Шекспир всюду: дипломное исследование Сережи Прохорова было посвящено функционированию диалога в современной философской прозе. А Ирина Голосная в той же прозе изучала роль шекспировского интертекста.