Некогда Стивенсон,
словно заглянув на книжные прилавки XXI века, заявил, что цель искусства – доставлять развлечение, а задача
литературы – давать пищу воображению читателей. Само утверждение уже дает пищу
воображению. Я начинаю мысленно спорить с нежно любимым автором. Доставлять
развлечение? А как же обращение к душе, воспитание чувств? Не ограничивает ли подобная формулировка смысл литературного творчества?
Светлана Алексиевич, объявленная накануне лауреатом
Нобелевской премии по литературе 2015 года, никоим образом не входит в названные рамки.
Она пишет о войне, причем так, как не пишет никто. Дело не в том, что это
невыносимо страшно, а в том, что у нее все правда. Не художественный вымысел,
не придуманная история, рассказанная литературным языком, а документальная
проза. Созданная к тому же, уникальным методом. В ее книгах о войне говорят ее
участники; о Великой отечественной в “У войны не женское лицо”, об Афганской в “Цинковых
мальчиках”. Из этих рассказов понимаешь, что люди, прошедшие войну, выжили, но так и не смогли до конца ее пережить. Они по-прежнему носят терзающие душу воспоминания, как неоперабельные осколки после
ранения.
Война является для Алексиевич темой, а проблема, несмолкаемая в многоголосом хоре ее повествования, относится к кардинальным вневременным
проблемам, которые поднимали античные классики, Шекспир, Сервантес, Гете,
Толстой… Это проблема человеческой природы.
Из предисловия автора к книге “Цинковые мальчики”:
Живя среди смерти (и разговоров, и воспоминаний), невольно гипнотизируешься
пределом: где он, что за ним. И что такое человек, сколько человека в человеке
– вопросы, на которые я ищу ответы в своих книгах. И, как ответил один из
героев “Цинковых мальчиков”: “Человека в человеке немного, вот что я понял на
войне, в афганских скалах”. А другой, уже старый человек, в сорок пятом
расписавшийся на поверженном рейхстаге, мне написал: “На войне человек ниже человека;
и тот, кто убивает справедливо, и тот, кто убивает несправедливо. Все это
одинаково похоже на обыкновенное убийство”. Я с ним
согласна, для меня уже невозможно написать о том, как одни люди героически
убивают других… Люди убивают людей…
Жанр, в котором пишет Алексиевич, на английском называется non-fiction. Его не очень жалуют нобелевские
академики: до С.А. премия автору документальной прозы присуждалась более 50 лет
назад. Комментарии масс медиа на выбор Нобелевского комитета в 2015, как всегда,
противоречивы. По мнению The Independent, этот выбор пересматривает статус
документальной прозы в литературном каноне.
Так или иначе, бесспорно, на мой взгляд, одно: в
сегодняшней ситуации присуждение премии Светлане Алексиевич более чем
своевременно. Формулировка комитета звучит следующим образом: "за полифоническую прозу, которая является памятником страданию и героизму в наше время". Ее книги
откроют хотя бы из любопытства, а равнодушным они не оставят никого. Если не
читали, откройте!
More on the subject:
Комментариев нет:
Отправить комментарий